Но каждый раз с наступлением утра Лунный Свет покидал свою возлюбленную. И утренние росинки становились горькими на её лепестках. Однажды Кувшинка сказала:

– Не уходи! Пожалуйста, останься сегодня со мной.

– Прости, я не могу. Меня ждут на небе, – ответил Лунный Свет, и Кувшинка снова осталась одна.

Лунный Свет всегда уходил, а Кувшинка всегда оставалась. Каждое утро ей становилось всё больнее и больнее отпускать его. Однажды она поняла, что больше не сможет терпеть эту боль, но и перестать танцевать с ним не сможет. Тогда она решила просто уйти туда, где Лунный Свет никогда не сможет её найти. Она знала, что в самой лесной чаще деревья настолько большие и у них так много веток, что ночью из-за них не видно даже луны. Она поняла, что там сможет спрятаться от своей любви, ставшей такой мучительной.

Кувшинка попросила своего близкого друга Карасика перекусить стебель, чтобы течение могло унести её далеко-далеко вглубь леса. Но Карасик сказал, что это очень опасно и что он никогда не отпустит её туда. Тогда она стала просить помочь ей, стала рассказывать, что умрёт от боли следующим утром. Ведь она уже так сильно страдает, что её сердце скоро разорвётся на маленькие части! А там у неё будет шанс забыть всю эту боль. Карасик по-своему очень любил Кувшинку и боялся, что с ней может случиться что-то плохое. Поэтому он согласился ей помочь, но с одним условием: в лес они поплывут вместе. По правде сказать, Кувшинка очень обрадовалась, ведь ей самой было немножко страшно отправляться в такое далёкое путешествие одной, да и грустно было бы так долго ни с кем не разговаривать.

Карасик перекусил стебель, и лёгкое течение понесло Кувшинку в самую глубь дремучего леса. Плыть вместе с другом было очень весело. Карасик резвился в воде и рассказывал Кувшинке смешные истории, а она смеялась от всей души и до наступления вечера не вспоминала о Лунном Свете. Но скоро солнце скрылось и наступила ночь. Первый раз Кувшинка осталась в абсолютной темноте. Вокруг было настолько темно, что, казалось, к этой темноте можно прикоснуться, что она проникает внутрь и щекочет там своими холодными руками. Это было какое-то новое чувство, которого ни Кувшинка, ни Карасик никогда раньше не испытывали: им казалось, что темнота таит в себе какую-то опасность и что с каждым ночным шорохом эта опасность приближается к ним всё ближе и ближе. Им хотелось бежать куда-нибудь и спастись от этой темноты, но всё, что они могли сделать, – это сильнее прижаться друг к другу и дрожать.

Поэтому утро оба встретили с огромной радостью. Впервые утро было для Кувшинки не разлукой, а избавлением. Друзья продолжили свой путь по реке. Течение становилось то сильнее, то медленнее, а речка – то глубже, то мельче. Внезапно речка стала настолько мелкой, что Карасик уже не смог плыть дальше. Тогда он схватил стебель Кувшинки, чтобы слабое течение не унесло её туда, где он уже не сможет ей помочь. Так они лежали вдвоём на отмели, выбиваясь из сил.

Мимо проходили дети: мальчик и девочка. Девочка заметила красивый цветок, каких она никогда не видела раньше. Недолго думая, она подняла измученную Кувшинку и вставила её в волосы. А мальчик поймал барахтавшегося Карасика, отнёс его домой и съел на завтрак.

Принцесса невольно ахнула, а Русалка грустно продолжила:

– Не суди, пожалуйста, их строго, ведь они были всего-навсего люди. А люди редко думают о том, что кроме них в этом мире кто-то тоже способен на сильные чувства.

Кувшинка, раскачиваясь в волосах у девочки, даже не могла заплакать – утро было уже далеко и маленькие росинки на её лепестках давно высохли. Да и сама Кувшинка начала увядать. Ведь она была водным растением и не могла долго находиться на палящем солнце.

Вечером девочка легла спать и положила практически увядшую Кувшинку на подоконник. Как только солнце полностью скрылось, на небо взошла луна, а на землю опустился Лунный Свет. Он увидел увядающую Кувшинку и сразу же заключил её в свои объятья. Он качал её на руках и нежно гладил тонкие лепестки. А Кувшинка была счастлива, потому что знала, что всю её короткую оставшуюся жизнь Лунный Свет будет с ней и больше ей не нужно будет провожать его на небо.

Не дождавшись утра, Кувшинка завяла. Лунный Свет очень грустил, ему было больно, одиноко и тоскливо, он злился и рвал ночные тучи на мелкие клочки. Но на следующую ночь танцевал уже с другой кувшинкой.

Принцесса задумчиво смотрела на лёгкую рябь на поверхности озера.

– Как это грустно! – воскликнула она.

– Да, очень. Мы как раз говорили о том, какая же наивная была Кувшинка, – участливо сказала Сирин.

– Наивная? – удивилась Принцесса. Потому что она назвала бы Кувшинку милой, добродушной, влюблённой, но никак не наивной. Это качество даже как-то не приходило Принцессе в голову.

– Конечно, наивной, – спокойно и уверенно сказала Сирин. – Ведь она изо дня в день продолжала надеяться, что Лунный Свет останется с ней, несмотря на то, что он ни разу не остался.

– Но ведь она его любила! – воскликнула Принцесса. Ей было очень странно, что Сирин не понимает таких простых вещей. Что любовь – это самое главное в жизни, и что именно ради любви стоит жить, и именно за любовь можно умереть.

Сирин печально и мудро улыбнулась. Казалось, что она видит, о чём думает Принцесса, но и знает что-то такое, что Принцессе неизвестно.

– Ты права, что она любила. И при этом в своей любви она была слепа. Она полюбила того, кому была безразлична.

– Почему? Вы же сами сказали, что он очень грустил и до самого утра качал её на руках!

– Но на следующую ночь (уже на следующую ночь!) он танцевал с другой кувшинкой. Вспомни об этом.

И тут Принцесса увидела и другую сторону этой истории. Сирин права, Кувшинка была ещё и наивной. И именно наивность толкнула её к такой нелепой и безрадостной смерти. Да ещё и Карасик погиб вместе с ней! Наверное, наивность – очень вредное качество, может быть, даже вреднее злости. Наивность – это что-то вроде глупости, а вот глупость Принцесса очень не любила. Но раз она сама сразу не поняла это, а сейчас, после объяснения Сирин, всё казалось таким простым и ясным, значит, она и сама наивна…

И тут Принцесса немного испугалась. А вдруг и её впереди ожидает что-то такое грустное и тоскливое вместо того счастья, о котором она всегда мечтала.

Принцесса была очень храброй и решила обязательно научиться этой непонятной, но такой важной мудрости, которой владела Сирин.

– Сирин, а как бы мне научиться видеть такие вещи, которые видишь ты? – спросила Принцесса.

– Этому не научишься из книг. Каждое существо обретает мудрость через свой путь жизни, а ещё она передаётся от одного живого существа к другому.

– А как бы мне найти этот жизненный путь?

– А для этого надо вылезти из своей башни, Принцесса. Думаю, ты уже немного засиделась там, – улыбнулась в ответ Сирин.

– Наверное, ты права, – задумчиво ответила Принцесса.

Она поблагодарила Сирин и Русалку за такой важный урок и отправилась домой, чуть не забыв свою книжку со сказками под кустом.

Всю ночь Принцесса думала и думала о Лунном Свете и Кувшинке, о своём прекрасном Принце, о добрых Русалке и Сирин, о мудром прапрапрапрапрадедушке. Он научил её всему, что знал сам, и если бы владел и этой наукой, – то передал бы её Принцессе. Но, кажется, теперь Принцессе придётся искать ответы самой. Ей стало страшно, как Кувшинке в её первую безлунную ночь. Захотелось даже запереться в комнате и никогда не выходить оттуда. Но ведь тогда она рисковала повторить историю Кувшинки, а этого Принцессе очень не хотелось.

На следующий день за завтраком (который, надо сказать, был очень вкусным и питательным и состоял из сырников с мёдом, сметаной, тремя видами варенья и, конечно же, травяными чаями на выбор, травы для которых собирала сама Принцесса) она рассказала так сильно тронувшую её историю своему прапрапрапрапрадедушке – самому близкому для неё человеку во всём Триморье. Мудрец с интересом слушал свою прапрапрапраправнучку и думал о том, как не хватало Принцессе подобных живых историй. Как она нуждалась в них и как он совершенно не мог ей в этом помочь… И тогда Мудрец предложил юной девушке отправиться в путешествие вместе с Сирин и, конечно, свою посильную в этом помощь. Ведь он знал так много и в то же время так мало.