Тема бабой не был, это я проверил хорошо, хотя истеричный он конечно, похлеще любой стервозы в школе. Но ощущался этот мальчишка как-то спокойно, даже не раздражал. Сонно приоткрываю один глаз, подсматривая за растерянным парнем. Такой смешной, растрепанный. Интересный. Вот чего у него не отнять — он интересный. Не скучный, не банальный, что на уме — хрен разберешь. Лезет вечно, куда не надо, но и получает по шее за это сам, не пытаясь за кого-то прятаться.

Сбоку задергались, забавно запыхтели. Не будь он тем, кто есть, я бы решил, что меня нагло провоцируют на продолжение вчерашней ночи. Усилием воли заталкиваю пошлые мыслишки обратно, для начала нужно посмотреть на поведение Артема, а потом уже что-либо предпринимать.

— Может, прекратишь ерзать? Ты мне спать мешаешь, — смотрю на него и не могу сдержать улыбки. Растрепанное недоразумение. Сильно же он отличается от тех, кто обычно проводит со мной ночь. Тощий, как цыпленок, с глазами этими своими невинными.

— Раз проснулся, то отпусти, — возмущается и умилительно морщит нос. Ну-ну. Посмотрю я на твое выражение, когда ты встанешь.

— Как хочешь, — напоследок стискиваю руки на его талии и спокойно его выпускаю.

Тема хмурится, ага, кто-то не любит вставать по утрам. Наверное, и вчерашнее дает о себе знать даже лежа. Зад должен очень болеть, поясницу тянуть. Синяков стопудово понаставил. Ну да ладно, не кисейная барышня.

— Бля-ять! — Громко выкрикивает Артем, чуть не свалившись на пол и хватаясь за поясницу.

Я чуть не расхохотался, а жертва моего террора обиженно на меня уставилась. После этого терпеть сил не осталось, и я все-таки заржал.

— Вот что в этом смешного? — Зло шипит, поджимает губы.

Ну, а чего он ожидал, что я брошусь к нему с объятьями и поцелуями, попутно признаваясь в неземной любви? Хотя — не думаю. Артемка может и придурок, но парень умный. Все он понимает чаще всего, так что нечего комедию ломать. С другой стороны, у него это явно первый опыт. Да еще и со мной. Нет, я конечно был достаточно аккуратен, обещал же ему. Но сам факт, наверное, в восторг его не приводит.

— Вопрос был риторическим? — Стараюсь улыбнуться ему дружелюбно и не обидно. Это не сложно, так как обидеть я и не хочу.

В комнате Артема было ужасно темно: свет выключен, наглухо задернуты черные шторы. Живет, как мышь в норе. И прячется, небось, в нее при любом удобном случае, неделями отсюда не выбираясь на каникулах. Неужели ему это нравится? Сам я терпеть не могу спертый воздух, маленькие помещения и захламленность. Не люблю темноту. Моя комната большая и очень светлая, окно почти во всю стену, легкий тюль и минимализм. Порядок в доме — порядок в жизни.

Тянусь к выключателю у себя над головой. Квартира у Артема старая, на это указывает буквально все, но особенно заметно по мелочам. Пыльный светильник на стене, прямо по центру кровати, современный стиль диктует личные лампочки на тумбочках. При совдепе вешали именно так, один на двоих, так как и такой достать было трудно.

Щелчок, и комната наполняется весьма холодным светом, подсвечивая не только само маленькое помещение, но и дьявольски синие глаза пялившегося на меня мальчишки. И его фигуру… да, фигуру. Внимательно осматриваю стройные длинные ноги, выпирающие тазовые косточки, так и манящие их укусить, подтянутый живот. Очень даже неплохо для его комплекции. Дрыщ конечно, но представить его накачанным я не смог бы даже со своей бурной фантазией. Волосы у Артема темные, пушистые. Он красивый. Странно, что я раньше не особо замечал. Хотя, куда больше мне нравится смотреть на результаты проведенной с ним ночи. С удовольствием отмечаю цепочку синеватых засосов на шее, которые явно еще долго не сойдут и не замажутся тоналкой. А уж парочка синяков на тонких руках. Да-а-а.

— Ну и чего ты на меня смотришь? — Как-то даже устало спрашивает мое наказание.

А я не могу вслушиваться. Все мысли уже снова ушли вниз, к утреннему стояку и мелькающим картинкам прошлой ночи. Приклеиваюсь взглядом к изящной для парня длинной шее и представляю, как сладко было бы сейчас прижать мальчишку к кровати и вылизать каждый засос, каждую собственную метку, а потом…

— У тебя кожа тонкая? — Спрашиваю охрипшим голосом.

— Бесишь, — сказал и лыбится. В своем репертуаре. — Не зависимо от плоскости наших отношений, ты все равно оставляешь на мне синяки!

Ему явно льстил тот факт, что я его разглядываю. И он совершенно не боится, что я наброшусь на него. Да эта зараза светится как победитель лотереи! Такой реакции я точно не ожидал, удивил. С радостью бы сейчас посмотрел, как мальчишка, заливаясь краской, прячется под одеяло. Я бы долго вытряхивал его из ткани и, наслаждаясь стыдливостью, взял бы… но увы, Артем спокойно, не стесняясь собственной наготы, и собственного стояка, между прочим, стоит передо мною и не думая отводить взгляд.

Даже немного… это восхищает. Вот же крысеныш.

Тема странно хмыкает и разворачивается ко мне спиной. Удерживая руку над аппетитной задницей, неестественной походкой топает к двери. Ванная, кажется, находится в коридоре. Только вот меня это уже не интересует. Все мысли о продолжении веселья вылетают из головы, оставляя там на пару секунд гулкую пустоту. Если бы я был компьютером, то повис бы значок загрузки, такой бесячий кружок, который медленно крутится. А потом в голове что-то щелкает, и вот уже несносного придурка хочется не трахнуть в душе, а выпороть. С особой жестокостью, если честно.

С какой-то садисткой обреченностью я рассматриваю яркое пятно во всю спину у Артема, крылья были красивыми, четкими, работа хорошего мастера, за татушкой явно ухаживали тщательно. Гребаная татуировка у Артема на спине. Парень из моей школы, с татуировкой, у которого на меня зуб. Лучший в классе, отличные оценки, немного асоциален. Да просто портрет.

— Артем, — прикрываю глаза и тяжело вздыхаю. Ну почему все именно так? И именно он?

— Ась? — удивленно поворачивается в пол оборота, — чего еще?

Ничего. Совсем.

На какое-то мгновение бешенство меня просто затопило. Так вот из-за этой задницы у меня было столько проблем с отцом, в школе, с кредитками? Это мелкое недоразумение натворило таких дел, что по-хорошему его надо закапывать? Вскакиваю с кровати и дергаю мальчишку за руку, толкая к ближайшей стене. Заглядываю в лицо и отмечаю, как его глаза пораженно расширяются, а воздух с шипением вырывается из груди. Кажется, нехило приложил. Плевать. Заслуживает он явно большего.

— Больно, блин. Ты чего, Влад? — Тема не дергается, опасаясь. Наверное, рожа у меня зверская сейчас, если даже у этого инстинкт самосохранения сработал.

Смотрит так обиженно — непонимающе своими глазенками, а мне хочется ему врезать. Посильнее, не как обычно. Так, чтобы нос вправлял хирург, а конечности заправляли в лонгеты. Маленькая лживая тварь. Так глупо. Будь это кто угодно другой, наверное, я бы так не злился. Но нос бы сломал точно, и не только его, прежде чем сдать отцу. А так, руки чешутся его размазать по стенке, тонким слоем, но что-то останавливает. Он же мелочь, ни один серьезный настоящий удар не выдержит. Во время секса синяки остаются, смешно даже. Сломать, как нефиг делать, а лезет на рожон. То, что отцу он интересен в плане кадров — это очень хорошо для Артема. В том смысле, что, по крайней мере, он останется жив.

— О, я чего? Да так, всего-то трахал этой ночью того самого уебка, что мне палки в колеса вставляет, — жесткая ухмылка сама собой растягивает губы. Заглядываю ему в глаза и встряхиваю. — Вставлял.

Понимаю, что если сейчас же не отойду от него, то что-нибудь обязательно сделаю. И не факт, что пожалею. Так что я его отпустил и принялся искать свои джинсы в разгроме его комнаты. Мда. Нужно будет позвонить водителю и попросить привезти мне сменные шмотки. Артем провожает меня растерянным взглядом, не двигаясь с места. Но в то, что он еще не понял, что его накрыли, я не верю.

Достаю телефон и набираю отца, уже предвидя его радость. От этого стало как-то горько, неприятно. Долго не отвечал, наверное, я оторвал его от работы.