– Ты хочешь взять меня на слабо? – Даша самодовольно закивала. – Не в этот раз! – И я с улыбкой выпорхнул под потоки дождя, протянув ей руку. Даша сделала несколько пируэтов, вокруг своей оси, лишь только её рука дотронулась моей, и засмеялась. Она была такой красивой под дождём, это была не та напускная красота, когда она красилась и завивала волосы, сейчас она была собой: пусть и с потекшей тушью, пусть и с лохматыми волосами, пусть и не в вечернем платье, которые она носила повсеместно, сейчас она была собой – счастливой и независимой, кружась под дождём, словно снежинка на зимнем ветру. Она слегка морщилась от капель дождя, недовольным движением смахивала мокрые волосы с лица и поправляла мокрые вещи, прилипавшие к телу. Но меня это совершенно не отвлекало от её красоты, а лишь сильнее притягивало.
Мы смеясь шли под проливной стеной, пока остальные люди бежали прятаться кто куда только мог, не замечая буйства красок вокруг. Мне всегда было жалко тех, кто не мог радоваться таким мелочам, как прогулка под дождём или красивый закат, или снежные узоры на окнах, или первый летний рассвет, или первые расцветшие цветы, – это же самое лёгкое счастье из всех, для которого даже не нужно стараться, чтобы получить! От таких людей пахло тухлым снобизмом.
– Ты знаешь, чего я хочу?
– Чего?
– Я никогда не целовалась под дождём!
– Так чего же мы ждём? – Даша пожала плечами. – Кажется, дождь начинается?
– Кажется да,– произнесла она и, как только я притянул её к себе, то наши губы слились в поцелуе. Стаканчик с какао выпал из её рук, пролившись мне на джинсы, а ей на юбку платья и ботинки, но ни Даша, ни я, кажется, этого абсолютно не замечали. Я был так счастлив, что мог обнять её в любую секунду, и не испытывать при этом неловкость, что я поторопился. Я не мог оторваться от неё, потому что понимал, что могу больше никогда не увидеть её, а потому, сейчас мне хотелось просто взять её в свои руки и никогда не отпускать. Она становилась такой горячей (во всех смыслах), что я буквально понял выражение «греть счастье в своих руках «, и я был рад, что это счастье было связано с ней, а не с кем-то другим.
Мы успели промокнуть до нитки, но это абсолютно было неважно, потому что мы принадлежали друг другу в этот момент и в следующий тоже. Мы были рядом друг с другом на шумной мостовой, которая была почти полностью нашей, ведь дождь распугал абсолютно всех вокруг, но не нас. Я был рядом с ней, прижавшись своим сердцем к её, от чего мне казалось, что вокруг было яркое солнце, а не тусклое серое небо, выплескивающее свой гнев на нас. Внутри меня было чувство, что среди этого уныло-пессимистичного пейзажа, затянутого холодной тьмой, где-то далеко-далеко блеснул тонкий луч света. И я бегу, бегу изо всех сил, чтобы спрятаться в его свете, чтобы согреться в вечной мерзлоте. И с каждый метром луч становиться все ближе, а тепло начинает проникать в меня. Я закрываю глаза и стою под этим сиянием какое-то время, пока вновь не почувствую себя живым. И что же я вижу, открыв глаза? Свет. Нет ни одного тёмного уголка – все вокруг меня светится и блестит. И знаете почему? Потому что это свечусь я. Свечусь изнутри. Я горю! Я сгораю от любви, как восковая свеча. Но мне не жалко растаять ради этого. Ради некоторых людей не жалко и умереть. Единственно, чего мне не нужно было делать, так это бежать в панические поисках света, потому что я уже нашёл его, и больше ни за что не хотел терять!
– Потанцуем? – Я протянул Даше левую руку.
– Никогда не танцевала под дождём! – Она улыбнулась и протянула правую руку в ответ.
Мы встали в позу, как настоящие танцоры, хотя таковыми никогда не были. Даша отвела левую руку назад, а правую, вместе с моей, подняла чуть выше плеч, и мы стали неуклюже раскачиваться, смеясь друг над другом. Даша слегка извивалась под слышную только ей музыку, что заставляло меня нескладно поддаваться её движением и тоже пытаться из себя что-то изобразить.
Даша сделала несколько пируэтов, встав на цыпочки. Её мокрые волосы слегка трепал ветер, а дождь, который, казалось уже успел затопить всё вокруг, совершенно её не интересовал. По её розовым щекам ручьями стекали капли дождя, скатываясь по шее на нежное платье, которое уже успело промокнуть насквозь, а пальцы, которые так невесомо лежали в моей руке, при всём холоде вокруг, были тёплыми, и ловко блуждали меж моих пальцев. Я притянул её к себе, положив руки на талию, Даша положила свои руки мне на плечи, уткнувшись носом в грудь. Я почувствовал, как у меня быстрее забилось сердце, да и вообще я как-то переменился в лице, сейчас в ней было что-то такое, чего не было в остальных, какая-то лёгкость и непринуждённость, но в тоже время стеснение и серьёзность. Я почувствовал, как у меня запылали щёки, да так сильно, что разболелась голова… Температура… Или?.. Я не знал… Но мне было тепло, даже жарко, несмотря на погоду, а еще хотелось плакать от того, что это всё в последний раз…
Я был словно в каком-то зазеркалье, откуда я будущий следил за собой прошлым и абсолютно не понимал, как себя вести. Но всё, чего мне сейчас хотелось, так чтобы этот танец не заканчивался никогда, и я так и стоял под этим чёртовым дождём, обнимая самого дорогого человека, который еще не пропал для меня в миллионах других на век. Мне казалось, что как только я отпущу её руку, то всё вокруг исчезнет и я погружусь во мрак, в котором ничего и никого нет, кроме меня. И я, пытаясь в попытке выбраться, погружаюсь лишь больше во тьму, теряя всё что имел и теряясь сам. Ужасное чувство быть живым мертвецом…
Но пока что, из холодного сумрака, в который я погружался, меня вытянуло прикосновение Даши, когда она обняла меня, а её руки стали блуждать по моей спине. Мне стало так спокойно и хорошо, словно меня, как ребёнка, закутали в большое тёплое одеяло и читают сказку на ночь, про всепобеждающую любовь и рыцарское мужество перед любым препятствием. Мне казалось, что эти объятья могут исцелить любую болезнь, и если одна часть меня отдавалась эти объятиям полностью, то вторая назойливо зудела, что я не заслуживал этого щедрого желания согреть моё сердце, которым делилась Даша. Да и пошло оно всё, подумал я, когда совесть начинала свербеть всё сильнее. Я хочу быть счастливым, и ничто этому не помешает!
Даша положила одну руку мне на плечо, а второй взяла меня за правую руку, смотря мне в глаза. Я лишь чувственнее притянул её к себе и поднял взгляд, от чего она тут же покраснела, побелела и стала сбивчиво дышать, а ладони то горели, как адское пламя, то становились до безумия ледяными через каждое мгновение. Мы закружились в каком-то сентиментальном вальсе, смотря друг на друга. С каждым пройденным мгновением мне хотелось лишь дольше смотреть в необъяснимую и еще не до конца изведанную мне вселенную, в этот манящий меня мир, – в этот малахитовый взгляд.
– Ты меня гипнотизируешь? – Улыбнулась Даша, на что я помотал головой.
– Только ты моя муза ночная, – неожиданно для себя, я стал декламировать строчки её любимого поэта (нет, этот поэт был не я, как могло показаться, ха-ха-ха).
Приходи не во снах, наяву.
Я всю жизнь проживая мечтаю,
Встретить солнце в кромешную тьму.
Украду тебя, спрячу за сердце,
Чтоб никто не посмел отыскать
Облик ласковый, руки младенца,
Твою нежную, строгую стать!
– Чш-ш-ш… – Даша ласково прикоснулась своими губами к моим, и это не было поцелуем, это было чем-то большим, чем просто поцелуй, чем-то более внеземным. – Ты весь дрожишь! – Прошептала она, когда мы аккуратно соприкоснулись лбами.
– И ты… – Она усмехнулась. – Интересно, сколько мы уже здесь?
– Это так важно? – Прошептала дрожащими губами Даша, покрываясь мурашками. Мне кажется, только сейчас мы стали осознавать, что на улице дождь, потому что меня самого трясло, как осиновый лист на ветру, а одежда и вовсе, казалось, что отсутствует на мне.
– Нет… – Протянул я, стуча зубами. – Но мне кажется, мы слегка промокли, – Даша неслышно засмеялась, закрыв глаза.