Створка тихо стукнула, заставив и без того громко бьющееся сердце едва ли не проломить рёбра, но... ничего не произошло. Спустя ещё десяток секунд, в течение которых уши улавливали любые подозрительные звуки, облегчённый выдох вырвался из груди.

     Окна в этой комнате были занавешены голубыми полотнами, пропускающими через себя минимум света, в воздухе ощущался запах цветов, середину свободного пространства занимало низкое широкое ложе прямоугольной формы, застеленное белоснежными простынями и заваленное мягкими подушками разных размеров. На постели, словно мохнатая рыжая гора, свернувшись клубком спало существо, при каждом вдохе издающее глухой рычащий храп, будто раскат далёкого грома отражающийся от высоких стен и теряющийся где-то под потолком.

     Сглотнув скопившуюся во рту густую слюну, она стала медленно приближаться к своей цели, делая один маленький шаг за другим. Сердце билось в восторженном ритме, мир окрасился в необычно яркие цвета...

     - Ну и что ты задумала, маленькая пони? - открывшийся красный глаз с вертикальным зрачком уставился точно на крылато-рогатую кобылку, застывшую словно кролик перед удавом с поднятой для очередного шага ногой.

     - А-а-а... - Фларри Харт, застигнутая врасплох перед самым последним рывком, растерянно заморгала, пытаясь придумать причину своего здесь нахождения, а затем произнесла первое, что пришло ей в голову: - Привет?..

     Великий девятихвостый лис, также известный как Курама, шумно фыркнув на подобную непосредственность, смежил веки и широко зевнул, демонстрируя сверкнувшие в полумраке клыки. После этого он вытянулся на кровати во всю длину, с удовольствием потягиваясь и выпрямляя девять пушистых хвостов, а затем неспешно поднялся на лапы, грозной громадой, на голову возвышающейся над взрослыми пони, нависая над маленькой принцессой.

     Прошла секунда, за ней - вторая... Фларри плюхнулась на круп, широко улыбнулась и протянула к лису передние копытца, будто бы хотела его обнять. Бывший биджу на это простое действие в исполнении жеребёнка ощутил себя... очень странно.

     "Пони... И почему я, в отличие от семи братьев, решил остаться здесь, а не отправиться в мир без разумной жизни?", - задавшись этим вопросом, Курама решил не терять времени и, наклонившись вперёд, подхватил зубами жеребёнка за холку, будто бы это был какой-то котёнок.

     Принцесса возмущённо пискнула на такое к себе обращение, но не успела даже испугаться, как была усажена на широкую спину девятихвостого лиса, тут же вцепившись всеми четырьмя ногами в его бока. Живое воплощение ненависти (кем его считали в мире шиноби), только хмыкнул и направился к выходу из выделенной ему спальни, мысленно предвкушая свой монолог о том, что из глупых маленьких лошадей получились такие же хорошие родители как из Учиха, поколение за поколением доказывавших, что "Всегда есть куда падать".

     "Интересно, чем сейчас занимается Мататаби?", - вспомнив сестру, которая тоже решила остаться в именно этом мире, но переселившись в страну, населённую родичами неконинов, Курама схватился правой передней лапой за дверное кольцо и рывком распахнул створку, тут же встретившись взглядом с приставленным к нему гвардейцем.

     - Это залёт, воин, - оскалился Курама, убедившись в том, что пони рассмотрел нагло улыбающуюся принцессу у него на спине. - Веди к своим правителям. Они кое кого потеряли.

     - Т-так точно, сэр, - прижав уши к голове, нервно сглотнул жеребец, после чего развернулся, мелко семеня копытами и попросил: - Следуйте за мной...

     Никто, ни гвардеец, ни маленькая аликорница, ни даже великий и ужасный девятихвостый лис, так и не заметили того, что за ними последовали трое стражников, приставленных к гостю этого мира тремя правящими принцессами. Скользящий в тенях бэтпони ехидно ухмылялся, предвкушая возможность всласть потоптаться по гордости высокомерных гвардейцев окованными сталью копытами, двое единорогов же, окутанных скрывающими их от обнаружения чарами, позволяющими беспрепятственно проходить сквозь стены и мебель, просто неодобрительно покачали головами...

     В конце концов, пусть аликорны и заключили договор с биджу, но несмотря на всю свою внешнюю наивность, каждая из них за свою жизнь видела и пережила более чем достаточно для того, чтобы научиться перестраховываться. Из-за того же, что Курама почти лишился всех своих сил, обменяв их на возможность полноценно жить (не испытывая голода, не старея, не болея...), угрозы для жизни и здоровья маленькой принцессы не было изначально.

     ...

     Широко зевнув, Шайнинг потянулся всем телом, вытянув передние и задние ноги, выгнув спину и почти вывихнув нижнюю челюсть. Рядом то же самое проделала Каденс, с тем лишь исключением, что разевать рот во всю ширь она себе не позволяла, вместо этого только зажмурив глаза и прижав к голове уши.

     - Доброе утро, милый, - принцесса любви потёрлась носом о плечо белого жеребца, ставшего несколько крупнее того, каким он был раньше, а кроме всего прочего - сменившего цвет полосок в гриве на пшенично-золотой.

     - Доброе утро... дорогая, - проморгавшись и осознав то, где же находится, Армор растянул губы в широкой и счастливой, возможно даже несколько глупой улыбке, после чего и сам потёрся носом о шею жены, на это только хихикнувшей, прикрыв мордочку левым передним копытцем. - Пойдём умываться и на завтрак, или?..

     - "Или" - это очень соблазнительное предложение, - подмигнув мужу, заявила правительница Кристальной Империи, после чего положила голову на крепкое плечо супруга. - Но у нас с тобой скопилось немало обязанностей, да и твоего друга от Фларри нужно спасать.

     - Опять? - округлил глаза белый жеребец, чувствуя как у него начинает подёргиваться бровь, чем вызвал звонкий мелодичный смех супруги.

     - Что можно поделать, если нашей дочери нравится всё мягкое и пушистое, а папа из своего путешествия привёл такого интересного девятихвостого лиса? - поднявшись на ноги, розовая аликорница соскочила с кровати и тряхнула гривой, свободными прядями рассыпавшейся по шее и плечам. - Не волнуйся: ни один биджу за сегодняшнее утро не пострадал. Я за ним присматриваю... вполглаза.

     - Это радует, - искренне произнёс Шайнинг, тоже поднимаясь на ноги и ловя себя на том, что на четырёх конечностях чувствует себя как-то... непривычно. - И всё же, я поспешу к гостевым комнатам...