Н и ч е г о.
Поиск истины – хоть какой-то вектор в пустоте. Я предался размышлениям. Когда у тебя появляется много времени, ты начинаешь обдумывать всё, что с тобой было, и где ты был не прав. К несчастью, я был неправ в самом образе жизни, который вёл. Всё мчалось как-то быстро. Работа, конечно, делала меня более собранным человеком, но в тоже время ограниченным. Я не решал свои глубинные проблемы, а просто занимался всем подряд, чтобы не чувствовать пустоту. Родители любили меня, но всё-таки Ника, моего брата, любили больше. Они больше общались с ним, потому что он звонил им и спрашивал, как у них дела. Ник мне тоже звонил, но я не брал трубку. Слушать в очередной раз, какой он молодец, мне не хотелось, а ещё эти его «непрошенные советы». Правда, именно благодаря ему, я всё-таки посмотрел тот фильм и узнал про медитацию.
Мне стало настолько тошно, что было уже плевать и на торнадо, и на всё остальное, я решил двинуться дальше. Как только я вышел из грота, ко мне, подняв пыль, подлетели три мотоциклиста в масках и вырубили меня.
Открыл глаза я увидел всё тот же потолок и стены, как в моей комнате. У меня так сильно болела голова, что я решил, что всё это был сон, и я вернулся в свой мир. Но, конечно же, эта была секундная мысль, которая улетучилась сразу же, как только я окончательно пришел в себя…
«У них есть специальный порошок, который может вырубить твое сознание» – услышал я.
– Кто тут? – я повернул голову, но никого не увидел. В комнате было мало света, поэтому было сложно разглядеть хоть что-то в темноте, кроме очертаний кровати, что стояла напротив меня. Послышались шаги, некто начал приближаться. Первым, что я увидел, были глаза, янтарные, как жгучее солнце. В них было столько энергии, они как будто сканировали тебя изнутри. Я немного сжался от такого пристального внимания. Её кожа, а это оказалась женщина, была золотистого цвета, когда она приблизилась ко мне, то свет из иллюминатора полностью осветил её лицо. – Быть такого не может, здесь люди не стареют, – подумал я.
– Стареют, Марк, такие как я, да.
Морщины были отпечатком радостных и серьезных моментов. А ограниченность тела вызывала боль и дискомфорт, поэтому никто не чувствовал этого здесь. Здесь не было старости и её быть не могло. Ведь старость – это напоминание о смерти, о быстротечности жизни. Это заставило меня по-новому взглянуть на старость. Когда ты живешь здесь, то быстро забываешь о многом, что было на Земле. О боли, о страданиях, о переживаниях. Здесь мы были вечно молодыми.
– Что с вами случилось? – я, наконец – то прервал мысленный диалог и смог выдавить из себя хоть что-то.
– Я уже не помню, сколько я тут сижу. Но по твоей реакции могу догадаться, что долго, неприлично долго. Я попала сюда так же, как и ты, пыталась сбежать из города, но не смогла совладать со страхом, и теперь я тут.
– Почему же вы не растворились?
– Потому что мне ещё есть ради чего жить, – она удивилась моему вопросу.
Я продолжил рассматривать её: на вид ей было лет 100. Неужели в ней всё ещё сохранился огонёк жизни? – думал я.
– Конечно, идиот, – ответила она мне на немые размышления, – лучше расскажи, как там снаружи? Что ты видел?
– Э-э, в каком смысле? Когда я сбежал, то ничего не видел. Впереди пустыня. Единственное, мне показалось, что здание было похоже на лайнер.
Старушка улыбнулась.
– Они по-прежнему не хотят помнить своё прошлое! Здания, в которых они все живут, это корабли. Вода отступила от берегов, утекая потихонечку, незаметно. Как утекала уверенность в себе у людей, как утекал такт. И корабль начал обрастать мхом, потому что люди становились злыми, не способными принимать важные для себя решения, и начали впадать в ступор и поддаваться панике.
Что послужило началом этой катастрофы? А всё началось с маленького инцидента. Люди не смогли между собой договориться. Тысячи и тысячи людей с первого уровня построили корабли с целью отправиться по реке в поисках новых земель и удовольствий. Были назначены капитаны, выбран маршрут и каждый знал, что ему делать на этом корабле, каждый хотел найти собственное убежище.
Они плыли по течению, вначале все были полны энтузиазма и каждый день всматривались вдаль в надежде увидеть землю, хотя бы маленький кусочек острова. Но время шло, капитаны теряли хватку, люди на корабле почувствовали их неуверенность. Никакого столкновения не было, никаких катастроф тоже. А всего-то с каждым сомнением и каждым осуждением, плохим словом – вода убывала из берегов. Люди начали беспокоиться и стали пытаться принять решение, как же поступить дальше, но, не сумев ничего решить, они сели на мель. И так тут и остались…
Совсем скоро эта история исчезла, так как никто не хотел помнить прошлое. Прошлое, которым нельзя было гордиться, прошлое, которое только и делало, что вселяло пустые мечты о «чудесной земле сокровищ».
«Надежда умирает последней». В этом городе её похоронили без почестей и в тишине.
И никто больше не вспоминал о ней, ведь упомянуть о таком считалось бы верхом безрассудства, даже безумием. Никто не хотел быть таким, ведь это бы обозначало жить в соответствии с надеждой, иметь веру и быть наполненным любовью. Никто не хотел жить с этими чувствами, ведь все думали, что именно эти качества и привели их к гибели. Я же думаю, что именно отсутствие веры и привело к такому упадку. Они слишком быстро расстались с надеждой, веру заменили сомнением, а о любви забыли. Все предпочли заменить жизнь выживанием! Вроде бы не так больно, – договорила она…
– Ого… вот почему я не мог привыкнуть к жизни здесь, во мне ещё живет надежда, я верю, что мне есть куда стремиться.
«Марк, пс-с», – прозвучало в пустоте.
«Том, это ты?» – прошептал я.
Послышался какой- то пилящий звук, после чего последовал треск и люк свалился вниз. Сверху выглянула голова Тома.
– Давай быстрее, вылезай!
– Сначала ста… а как вас зовут?
– Жозефина, – ответила она.
– Сначала Жозефина.
– Не важно, давайте быстрее, у нас мало времени.
Я помог пробраться Жозефине, а потом сам выпрыгнул из люка.
– Том, что дальше? Нас не поймают?
– Все сейчас в баре, это самое лучшая возможность сбежать.
– Сбежать? Там ничего нет, нам некуда бежать.
– Пока ты отсутствовал, сюда приходил Джо, он сказал нам спуститься в храм, только с внешней стороны.
– Давай тогда тут прямо прыгнем?
– Нет, мы не знаем, как долго будем обходить скалы, за это время нас точно начнут искать. Тем более никто из нас не ориентируется на земле. Идём так. И, Марк, пожалуйста, перестань так громко думать.
Мы маленькими перебежками направлялись к храму. Город был полностью пуст, и нам ничего не мешало добраться до места.
Когда пришло время прыгать, Том начал сопротивляться:
– Нет, я не могу… не могу этого сделать, я…
Жозефина схватила его и прыгнула вниз. Я за ними. Приземление было таким же, как и в прошлый раз. Правда на лице Тома застыл шок, он ещё приходил в себя после прыжка. А вот вместо старушки Жозефины появилась молодая девушка. Как будто прыжок стряхнул с неё старость, как пыль.
– О, ты так помолодела! – сказал я ей.
Она начала себя внимательно разглядывать и улыбаться. Передо мной стоял совершенно другой человек. На вид ей было столько же, сколько и мне. В ней изменилось почти все: волосы стали пышными и кудрявыми, зубы белоснежно ровными, тело упругим и как будто накаченным. От прежнего образа остались только янтарные глаза. Мне даже показалось, что они стали ещё ярче, а взгляд ещё пронзительнее.
Том, не отошедший от прыжка, кивнул в её сторону, то ли в знак благодарности, то ли в знак поддержки произошедшей трансформации.
– Куда дальше? – спросил я у него.
Он молча показал рукой на вход в пещеру.
В этой пещере воздух был влажным и слышался шум воды. Чем дальше мы заходили вглубь пещеры, тем больше шумела вода. Я увидел Джо, стоящего около реки.
– Джо, я так рад тебя видеть! Как мы сбежим отсюда?