Литмир - Электронная Библиотека

Сергей Лукьяненко

Месяц за Рубиконом

Часть первая

Глава первая

Снег был серым, но при свете звезды Росс 128 казался грязно-розовым. Я смял его в ладонях, слепив увесистый снежок. Примерился и бросил. Далеко, от казарм второго взвода и до четвёртого тренировочного купола.

С глазомером и силой у меня явно стало лучше.

Снежок пулей пролетел метров тридцать и смачно ударил в спину стоящую у входа стражу.

Ухмыльнувшись, я наклонился и слепил второй снежок.

Стража ощупала спину, обернулась, возмущённо уставилась на меня. Я пошёл к куполу, подбрасывая новый заряд в руках. Утоптанный снег поскрипывал под ногами. Сегодня было совсем тепло, градусов пять ниже нуля. На Саельм пришло короткое двухдневное лето.

– Нечестно! – укоризненно сказала стража.

Ну ладно. На самом деле она произнесла «Nicht fair!» – базовым языком общения Изменённых был немецкий. На Земле я его не знал, на Саельме Гнездо записало его в мой мозг сразу же после перехода.

Инсеки считали, что для боевой обстановки и работы со сложной техникой немецкий язык подходит лучше английского или китайского. Наверное, в этом был какой-то резон.

Стражу звали Поль, в человеческой жизни она была мальчиком из Франции. После Изменения в стражу трудно понять прежний облик, они все похожи друг на друга: двухметрового роста, с безэмоциональным широким лицом, с бледной шершавой кожей. Но, кажется, Поль не был светлокожим французом, наверное, родители из бывших колоний.

– А ты не зевай, – сказал я. Бросил второй снежок. Конечно же, теперь стража с лёгкостью увернулась и поймала снежок в воздухе. Я кивнул и воскликнул: – Бум!

– Почему «бум»? – удивилась Поль.

– Это была граната, – пояснил я. – Надо отбивать, а не хватать.

Оставив стражу Поль размышлять над сказанным, я открыл дверь и вошёл в купол. На Саельме я провёл уже десять дней, но заниматься начал лишь вчера.

Что поделать, прибыл я сюда не в форме. Второй Призыв превратил меня в защитника и позволил спасти гнездниковское Гнездо. Я с тех пор так и думал о себе – Защитник, словно выделяя слово заглавной буквой. Но далось это нелегко – первые трое суток (нормальных, земных) на Саельме я валялся пластом под присмотром жниц-медичек. Пил восстанавливающие экстракты самого мерзкого вкуса, в меня внутривенно вводили прозрачные опалесцирующие растворы, заставляли заниматься физкультурой и даже делали массаж. Потом меня неделю изучали, просвечивали рентгеном, ультразвуком и ещё какими-то лучами и волнами, брали на анализ все жидкости, которые только имелись в моём теле, и кусочки тканей (самым неприятным оказались пункции спинномозговой жидкости и костного мозга), проводили психологические тесты и давали заполнять огромные анкеты с дурацкими вопросами.

В результате я, как ни странно, восстановился. А медики Изменённых, как я и предполагал, ничего не поняли. Таких, как я, здесь не водилось, таких, как я, просто не существовало раньше. Второй Призыв считался теоретически возможным, но, похоже, никто, кроме меня его не проходил. Так что вчера врач-Изменённый (особая и редкая форма, он походил на морщинистого пожилого мужчину с седыми волосами), вынес вердикт: «Незавершённое Изменение с неясной финишной функцией, физически здоров, к обучению годен, рекомендуется наблюдение и регулярные осмотры».

Я с ним не спорил. Я не собирался рассказывать здешним Изменённым, кто я такой. Над ними стояли Инсеки, а к ним я симпатии не испытывал…

В куполе было тихо. Очень тихо, непривычно для человеческого жилища. У нас в домах ведь всегда есть звуки, мы просто их не замечаем: шум машин с ближайших улиц, гул ветра, тихое урчание кондиционеров, вентиляции и холодильников; тиканье механических часов, неуловимое, но ощутимое гудение трансформаторов; звук воды в трубах, поскрипывание полов или деревянной мебели… Я уж не говорю о том, что люди не любят тишину и включают музыку или телевизор, чтобы тот бормотал что-нибудь.

Мы живём в звучащем мире. Космонавтов раньше даже специально обучали переносить космическое безмолвие.

А вот здания в тренировочном лагере Изменённых абсолютно звуконепроницаемы, к тому же Саельм и без того не слишком громкое место. Внутри куполов никакой привычной техники нет. То, что её заменяет, работает в тишине. И даже местное Гнездо совсем другое – оно не звучит, его не сразу заметишь.

Сразу за входом был небольшой тамбур. На минус пять по Цельсию, конечно, Изменённым наплевать. Я ощущал прохладу, но мог бы ходить по поверхности голым. Вот только зимой тут бывает и минус пятьдесят, и минус шестьдесят – это даже для стражи неприятно.

Я пошаркал ногами по шершавому полу, соскребая с подошв остатки снега. Посмотрел на своё отражение в металлической стене. Купол понял, чего я хочу, и металл посветлел, стал зеркальным.

Ну… ничего так. Вполне прилично выгляжу!

Превратившись в Защитника, я сильно изменился. Вырос на полметра, лицо стало жутковатым, как у стражи. На голове гребень, кожа – как снег…

Но когда боевая форма ушла, я снова сделался самим собой – снаружи. Разве что пара лишних сантиметров осталась, но я не против. Лицо нормальное, моё. Если бы меня увидел кто-то из старых знакомых, то сказал бы: «Максим, ты чего, забухал, что ли?»

Увы, шансов встретить старых знакомых на Саельме у меня нет. Люди здесь не бывают.

После прибытия мне выдали комбинезон, похожий на тот, что носят стражи, только не чёрный, а ученический, серовато-белый, под цвет местного снега. Я его, конечно, надел – от человеческой одежды остались лишь лоскуты. Но поверх нацепил подаренный когда-то Продавцом плащ. На меня посмотрели странно, но ничего не сказали. Так что я теперь выглядел как комиксовый супергерой – в трико и плаще…

Вздохнув, я пригладил волосы, в очередной раз ощутив, что они изменились – стали курчавыми, жёсткими, как у какого-нибудь африканского парня. Ничего не имею против чёрных кудрей, но прежние мне нравились больше.

Тамбур был единственным изолированным помещением в куполе. Всё остальное пространство, куда я прошёл, занимал тренировочный зал. Вчера он был заставлен чем-то вроде низких табуреток или пуфиков, на которых мы сидели во время занятия. Сегодня всё изменилось. Пол стал мягким и бугристым, словно раскисшая земля. Стены и потолок превратились в экраны, очень правдоподобно показывающие лесную чащу.

Растения были синевато-зелёными, неземными.

Мой второй взвод уже собрался – все восемь Изменённых, если не считать несущего караул Поля. Нужды в карауле, конечно, никакой, но это тоже часть тренировки.

Шесть стражей, одна старшая стража и одна жница-медичка. Они стояли молча, в беспорядке, хотя две стражи, Ли и Хо, как обычно, держались рядом. Я помахал рукой и встал за Олой, старшей стражей, которая считалась лидером взвода. Старшая шумно вздохнула. Я пришёл вовремя, но Изменённые предпочитали собираться раньше назначенного времени. К тому же я присоединился к взводу позже и всем остальным казался странным. Если вам доводилось переводиться в новую школу через пару недель после начала учебного года, то вы понимаете, о чём я.

– Чему станем учиться? – спросил я.

Ола молча покачала головой. Глупые вопросы ради вопросов они не любили.

«Эй, Гнездо…» – позвал я мысленно.

«Слушаю, Макс», – настороженно отозвалось Гнездо.

Видите ли, я редчайший случай. Я стал Изменённым не потому, что выпил мутаген, на меня повлияла «тонкая волновая структура», чем бы это ни было. При первом Призыве изменения были внешне малозаметны. А вот второй Призыв поменял меня сильнее.

Из последствий – кроме того, что я, похоже, самая опасная в бою разновидность Изменённых, – у меня появилась возможность общения с Гнёздами. Не только со своим, а с любым. И не просто общения. Все Изменённые могут получать от Гнезда информацию или пользоваться им как мессенджером, пересылая сообщения друг другу, но я ещё могу просить Гнездо что-то сделать или не сделать.

1
{"b":"758129","o":1}