—Вы появились как раз в преддверии

войны, да и сейчас не спешите исчезать. Как я раньше не догадалась?— Дракон

снова рассмеялся и неожиданно погладил меня по волосам.

—Я бы был ужасным всадником, если

бы ты раскрыла меня раньше,— улыбнулся он и я наконец поняла, какого цвета его

глаза.

Точнее, я увидела в них целый калейдоскоп событий. Все войны, каждое

сражение и каждая смерть была запечатлена в глубине его зрачков, будто оставляя

отпечаток на всех его мыслях. Именно поэтому я раньше не могла разобрать цвета,

потому что он оказался постоянно движущейся картинкой.

—Могу ли я предположить, что

Мортем— это смерть?— Бессмертный кивнул, а я еле сглотнула ком в горле. Я

ездила верхом на всаднике апокалипсиса… На смертушке! Лучше бы я и дальше

думала, что он просто дракон.— Но почему он подчиняется вам?

—А что может быть сильнее войны,

которая содержит в себе все остальные аспекты апокалипсиса?— Логично.

—А остальные двое?

—Чума и Голод? Так они на земле,

здесь им ловить нечего,— тоже логично, могла догадаться.— Либерия, беги давай к

своим бессмертным, а то подумают что не то.

Я лишь отмахнулась, но все равно поспешила добежать до зала и, встав

перед дверьми, еще пару минут пыталась перевести сбившееся дыхание. Позабыла

уже, какого это, носиться своим ходом. А еще, в голове до сих пор звучал смех

Варзариона, которым он одарил мою суетящуюся спину. Заходила, конечно же, без

стука, и тут же поймала на себе хмурые взгляды папочки и жениха, если его можно

так назвать. А еще в нашей компании был кое-кто интересный и неожиданный.

—Импало, рада вас видеть!— Мужчина

встал и чуть пошатнулся, на лету ловя меня в немного смущенные объятия. Вот по

кому реально скучала, взаимно причем.

—И я тебя. Это Мивир, первый

престол ада,— то есть он ниже Импало на пару рангов. Занятно, а главное

непонятно, что он тут вообще делает?

—Здравствуйте,— кивнула я мужчине и

тот ответил тем же, так и не отрывая взгляда от каких-то бумаг.— По какому

поводу собрание?

Я тут же присела рядом с херувимов, поджав ноги под себя и даже вперед

подалась, с интересом ожидая новостей, только вот мужчины моего энтузиазма не

разделяли, а Эрагон даже скривился, будто я была его зубной болью. А ведь я

могу ей стать… Один удар и хана прекрасной мордашке!

—Начнем с того, что посадить

Винчесто на место временного Сатаны было ужасной ошибкой,— а то! Согласно

закивала в такт словам Импало, на что тот одобрительно хмыкнул.

—Почему это?— Немного зло спросил

Лучет, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

Ах да, я же ни одному из них так и не сказала, кто на самом деле был

крыской… Ну и ладно, все равно его уже нет, а о Винчесто знают Фенцио и

Импало и их пока что хватает.

—Во-первых, он ужасно выполняет

свои обязанности,— короткий взгляд на меня.— Во-вторых, он был одним из тех,

кто поспособствовал войне,— на этом моменте захотелось посвистеть в сторонке,

что я и сделала, избегая удивленно-раздраженного взгляда родителя и его брата.—

А в-третьих… Он пропал,— а вот это странно.

—Как давно?— Тут же взял себя в

руки папочка.

—Пару дней как. Около трех, если я

не ошибаюсь,— то есть со дня моего пробуждения. Такие же выводы сделал и

Фенцио, похоже.

—Плюс ко всему, в библиотеке ада

оказался тайник, в котором хранились запретные материалы. Тайна о нем

передавалась в роду Сатаны,— плохое предчувствие поселилось где-то в груди,

повторяя вновь и вновь слова престола.

—Он оказался пустым,— барабанная

дробь! Уверена, что факт того, что Винчесто пропал и этот связаны напрямую.

—Либерия, что в нем было?— И все

взгляды присутствующих скрестились на хмурой мне, которая и без этого пыталась

вспомнить как можно больше.

—Темные заклятия, генеалогическое

древо рода Сатаны, создание мира, создание и управление энергией, тайны

мироздания, искусство смерти, параллельные миры,— на этом момента почему-то

дернулись мои родственнички и переглянулись.— Древние проклятия, классификация

существ, словарь.

—Словарь?— Переспросил Фенцио,

будто все остальное было совершенно обычным. Соглашусь, словарь все же

выделялся.

—Ага, с общего на высший. Он нужен

для перевода и использования некоторых древних заклятий,— вспомнила надпись с

обложки и скривилась, когда поняла, что так и не взяла его почитать, как и

большинство книг из тайника.

—И пропало все?— Уточнил Эрагон,

устало потирая виски.

—Ну, осталась одна книжечка. Дневник

попавшего в небытие,— я дернулась, словно кто-то прошелся мне по спине

раскаленным зубчатым хлыстом и посильнее сжала кулаки, чтобы не разнести тут

все до основания.

—Он у вас с собой?— Пытаясь не

пропускать в голос нотки ярости, спросила я у совершенно спокойного Импало и

тот тут же выудил знакомую книжечку из под пол длинного плаща, будто был

фокусником.

Я тут же сцапала ее себе и, повертев в руках под удивленно-пристальные

взгляды, открыла. Послышался крик, жуткий, почти нечеловеческий, наполненный болью

и отчаянием, от которых по спине пробежали мурашки. За криком последовал

совершенно сумасшедший смех, от которого становилось не только страшно, но и

очень больно. Надеюсь, голос никто не узнал. На первой странице, каллиграфичным

круглым почерком со множеством отрывистых завитков было выведено: “День

первый, пустота.” Я пролистала чуть дальше, отчего голос тоже начал

меняться, а потом и вовсе затих и начал озвучивать строки.

—День девяносто три тысячи

восемьсот пятый… Я забыла кем была и что чувствовала. ОН больше не появлялся.

Мне кажется, я схожу сума от этого одиночества,— еще раз перелистнула.— День

сто шесть тысяч пятьсот восьмидесятый… Мне кажется, я умерла по-настоящему и

больше ничего не чувствую, но все еще люблю… Наверно…

Я с яростью захлопнула книгу и с громким рыком кинула ее в сторону, но

эта тварь открылась и продолжила говорить.

—Я все еще люблю тебя, мир. Все еще

жду, когда ты примешь меня. Все еще надеюсь на то, что стану твоей частью. Все

еще живу, даже если давно умерла,— в книгу полетел маленький черный сгусток и,

столкнувшись с препятствием, с грохотом взорвался, уничтожая не только объект

ярости, но и большую часть стены и пола.

Мужчины сидели как мышки, будто боясь даже вдохнуть и с непониманием

наблюдали за моей сдерживаемой, почти животной яростью, что клокотала не только

внутри, но и разливалась вокруг высвободившейся тьмой, отчего ангелам стало не

по себе и они даже отодвинулись. Да даже демоны чувствовали себя не в своей

тарелке! Глаза полыхали неистовым пламенем, которое я никак не могла сдержать,

даже после нескольких глубоких вдохов и выдохов.

—У Шепфа очень своеобразное чувство

юмора,— зло рыкнула я и резко встала, отчего дернулся больше всех Эрагон.

Никто не спешил спрашивать меня ни о чем, итак все поняли, чей это

дневник и кто провел три сотни лет в небытие. И голос был тоже моим. Сделано

было все наверняка для того, чтобы сомнений не возникло. И зачем? Шепфа, ты

издеваешься надо мной?! Может хватит уже? Отобрал крылья, вернул меня,

бесчувственную и никому не нужную куклу в мир, где меня считают монстром,

боятся и ненавидят, а теперь еще и это все. Мне хватает того, что я не могу

сказать друзьям и любимым, что это я— Либерия, что я все еще жива, все еще

помню и чувствую. Но нет, ты продолжаешь превращать меня в разбитую игрушку!

Почему бы просто не убить? Я уже согласна на небытие. Но это не точно.