—К тебе, мразь,— рыкнула я, делая

шаг вперед и заставляя бывшего одноклассника отшатнуться.

—За что же ты меня так?

Если он думал, что я стану что-то рассказывать или пояснять, то ошибся.

Я ведь не типичный злодей из фильмов, который сначала план выложит, а потом

проиграет.

—Убийца,— выдохнула я, а меч

неожиданно удлинился, пронзив шею непризнанного, отчего тот закричал, как

раненный зверь.

Парень зашелся хохотом и начал чернеть от того места, где был мой

клинок. Меч вдруг нагрелся, ощутимо обжигая руку, отчего я выронила его и

отшатнулась. Конечности Стаса изгибались в разные стороны, становясь длиннее и

будто приобретая совершенно нечеловеческую гибкость, а от шеи вниз потекла

самая настоящая тьма, то и дело вспыхивающая алым. Скверна? Но откуда.

Ноги вдруг стали ватными, а голова закружилась, отчего я осела на землю,

с силой сжимая виски и пытаясь унять эту жгучую боль. Времени совсем не

осталось, сила уже начинает вытекать в мир.

—Знаешь, даже смертельно раненное

животное, загнанное в угол, будет до последнего сражаться за свою жизнь. Но вы,

бессмертные, считающие себя самой совершенной формой жизни, готовы пресмыкаться

перед сильными, бросать друзей и любимых, идти на самые ужасные поступки,

называя их вынужденными, лишь раз попав в западню,— прозвучал шелестящий голос

в моей голове и в нос ударил свежий запах мускуса и ромашкового поля.— Ну и кто

из нас монстр?

Мальбонте поднял Стаса за шею одной рукой и сжал ее так, что она точно

должна была сломаться, но парень лишь дергал ногами в воздухе, пытаясь

ухватиться за руки бессмертного и разжать пальцы, но тот даже бровью не повел.

—Слишком темная душа, даже для

бессмертного.

Тело Стаса словно стало еще темнее, а потом вдруг раздулось, потеряв

естественную форму. Парень закричал, забился в конвульсиях и взорвался, как

петарда, разбросав вокруг ошметки оскверненной плоти и крови, которая словно

кислота проедала все вокруг.

—Мате, ты ранен,— выдохнула я,

когда парень присел напротив.

Я коснулась его руки, на которой вздувались и лопались черные пузыри,

провела кончиками пальцев по запястью, собирая тем самым скверну и уводя ее

куда-то в мир. Только чтобы моему монстру не было больно.

—Лира, тебе о себе нужно думать,—

выдохнул парень и вдруг дернулся, будто его кто-то ударил, безотрывно смотря на

мою грудь.

Клеймо начало светиться, отчего по телу разливалась боль вперемешку со

слабостью и каким-то спокойствием.

—Ты исчезаешь,— мне показалось, или

в голосе Мате скользнула паника?

Я посмотрела на свои руки и улыбнулась. Ладони становились все более

прозрачными, теряя очертания и будто рассеиваясь частичками энергии, только вот

они все тянулись к Мальбонте, будто передавая ему мою силу. Этому миру нужно

дитя равновесия. Если умрет один, на его место должен встать другой. Не думала,

что смогу стать частичкой своего монстра, но… Такова судьба.

—Мате, пообещай мне, что никто

больше не умрет. Кроме меня,— краем глаза заметила где-то вдалеке Геральда и

Фенцио, которые сражались бок о бок сразу с несколькими демонами, как и Люци с

Дино.

—Лира,— выдохнул он и притянул меня

к себе.

Сознание уплывало медленно, словно нехотя, но я все ярче ощущала, что

теряю себя. Не только я. Получается, я смогла спасти своих друзей,

возлюбленный, семью, но погибла сама? Что же. Так тому и быть. Все равно должен

был настать мой час, так пусть эта тьма приходит не зря.

***

Мальбонте сжимал в объятиях полупрозрачное тело девушки, ставшей такой родной,

заменившей ему целый мир, ставшей его миром. Она не исчезла и это удивило

мужчину, надежда все еще теплилась где-то глубоко внутри его сердца и когда

кто-то напал на него со спины, он коротким взмахом оттолкнул обидчика от себя

крылом. Он бился за свою возлюбленную, как за частичку себя, не давая подойти к

ней никому, не отличая друзей от врагов, совершенно обезумев от чувства потери.

Он хотел убивать, больше всего хотел, чтобы она жила, чтобы улыбалась этому

миру, чтобы была рядом и снова хоть раз назвала его своим монстром.

Это клеймо он носил почти с рождения, но в ее устах это звучало

по-другому. Нежно, трепетно и с нескрываемой любовью. Она сказала, что могла бы

отказаться от всего, но не от него и это грело давно умершую душу.

—Берри,— послышалось откуда-то со

стороны и полудемон дернулся, наткнувшись на такие знакомые синие глаза,

смотрящие сейчас на него с укоризной, не обвиняя в чем-то, а просто призывая к

разуму. К холодному расчету, которой так славился тот, кто когда-то развязал

точно такую же войну и почти в ней выиграл.

Мальбонте улыбнулся и, превратившись в черный туман, исчез, оставив

после себя запах свежести. Геральд не мог не узнать этой улыбки. Той, которой

наградил мир Мальбонте, сделав последний свой вздох. Преданный всеми, растоптанный,

раненый и сломленный. Именно таким он был в последний миг, но все равно

продолжал улыбаться, будто насмехаясь над всеми сразу и над собственной

человечностью. Он больше всех желал мира и равновесия, понимал истинные желания

Шепфа, но его никто не слушал, никто не верил тому, кто отличался от всех.

Было понятно, что девушка мертва, но то что она все еще здесь, разжигало

в душе хоть какую-то надежду и когда к телу подлетел ангел, упав перед

возлюбленной на колени, демон уже знал, что должен сделать. Он резко встал, чем

напугал друга и направился куда-то в самую гущу. Он не мог не узнать на ране

Либерии отпечаток энергии собственного брата, поэтому сейчас видел лишь один

исход.

—Фенцио, унеси ее,— кинул он через

плечо, одним лишь взглядом пронзая нападающих алыми молниями.

Его походка была расслабленной, но при этом пугающей, отчего все

шарахались и тут же умирали страшной смертью лишь от легкого движения демона.

Он почти сразу увидел Сатану, стоящего на вершине холма, состоящего из обломков

и мертвых тел.

—Наимо!— Прорычал мужчина,

останавливаясь у подножия импровизированной горы и смотря в спину брата хмурым

взглядом.

—Рад тебя видеть, брат,— через

плечо кинул демон и, рассмеявшись в голос, скользнул вниз, совершенно не

заботясь о том, что это его люди. Ему было совершенно все равно кто падет, лишь

бы достичь цели.

—Не могу ответить взаимностью,—

холодно произнес учитель, смотря на брата сверху вниз, хоть они и были примерно

одного роста.

—Ты что, расстроился из-за этой

девчонки? Так я тоже горюю. А ведь так хотел стать ее папочкой,— демона явно

кольнуло это куда-то в сердце, откуда к горлу подступала ярость, но он

сдержался, придавая лицу еще более леденящее выражение.— Я думал она просто

замена Миранде, а тут вот как.

Упоминание бывшей невесты явно было последней каплей и даже если демон

понимал, что его брат тут ни при чем, все равно разозлился и не смог уже этого

скрыть.

—Давай заключим пари,— предложил

Геральд, чем удивил Сатану, ведь это было совсем не похоже на обычное его

поведение.— Ставкой будет жизнь.

Только сейчас властитель понял, что это никакой не спор, а самое

настоящее сражение двух братьев, из которого выйдет лишь один. Гулкий хохот

разнесся над полем, привлекая внимание все еще живых воинов.

—Что же, мне всегда было интересно

сразиться с тобой с тех пор, как мы были детьми,— Сатана быстро начал читать

заклинание призыва и спустя минуту в его руке заискрился клинок с широким