— Я пойду покурю, — сообщаю ему Лу и быстро выходит на лоджию, плотно закрыв дверь и надеясь на то, что, когда она выйдет, он уже выполнит свои обещания. Тем более сейчас ей совсем не хотелось слышать их, хотелось лишь тишины и медленно убивающего никотина.
Извлекая из пачки сигарету, поджигая её, Лу с удовольствием затягивается, словно в последний раз пробуя дым на вкус, затем выпускает его в чёрное небо. От искусственного освещения и ночной жизни города на небе не было видно звёзд.
— Что же нам делать с тобой? — спрашивает Мэтт у Бена, пока Эд ходит вокруг них.
— Может, тогда обменяем его поцелуй на мои искренние извинения? — предложил Уишоу, кивнув в сторону Эдди.
Он как будто бы заключал сделку с Мэттом, который был хозяином ситуации. Услышав предложение, Эд быстро подлетел к ним, чуть не снёс с ног Шонартса, схватил Бена за отвороты пиджака и опрокинул на диван, прижав собой.
— Ещё одно подобное твоё предложение, и я не стану сдерживать Маттиаса, а он бьёт сильнее, чем я! — крикнул он, вставая с него и оставляя Бена по-прежнему лежать на диване, распятым и приятно возбуждённым: он уже давно принял грубость Редмэйна и даже научился получать от этого удовольствие.
Лу заметила женщину, которой, кажется, удалось уснуть: её заспанный вид говорил об этом, но какая-то невиданная сила разбудила её, и она, выйдя на воздух, тоже, закуривая, заметила её. Улыбнувшись такой неожиданности, она помахала ей рукой в знак приветствия. Ассистентка также улыбнулась Алисии и жестом предложила ей зайти, и побыстрее.
Она не стала медлить и, затушив сигарету, поторопилась, запахнув сильнее полы халата и завязывая поясом. Выйдя из номера, она отправилась туда, где было по-особому шумно и откуда доносились знакомые мужские голоса, которыми была наполнена она сама, кажется, до упора. Зная наверняка, что она уже за дверью, Лу тут же выскочила из своего укрытия и пошла впустить Алисию. Она быстро вошла и увидела картину, странную картину: Бен пытался сесть на диван и принять более удобную позу, Маттиас и Эдди стояли над ним и смотрели сверху вниз, как на нашкодившего щенка, которого решили воспитать хозяева. Только ей было неинтересно выяснять происходящее здесь, для неё главным было не оставаться одной в эту долгую ночь.
— Мэтт, пошли со мной, пожалуйста, — произнесла женщина тихо, словно гипнотизируя его своей просьбой, так, чтобы ему трудно было отказать ей, а остальное неважно, совсем неважно. Пряча свою ладонь в его широкую сильную руку, сплетая пальцы воедино, она не прекращала смотреть в его серые, почти стеклянные глаза. — Хотя бы ты сделай, как я прошу, — шепчет она снова, мимолётно бросая укоризненный взгляд на Эдди.
Втроём они также наблюдали за мужчиной и женщиной, которые уже не замечали никого вокруг. Это подействовало — Алисии удалось сдвинуть с места Мэтта, и он пошёл за ней. Эд обернулся и усмехнулся тому, что женщине всё-таки под силу всё. Лу перевела взгляд на Эдди, также смотря на него и, подойдя ближе, проделала тот же трюк, проникая своей ладонью в его. Эд не скрыл свою ухмылку и поцеловал ассистентку.
— Я помню, что обещал, — взяв за шкирку Бена, он поволок его к двери. Маттиас молча открыл её, пока Редмэйн выталкивал негодяя из номера. — И чтобы не показывался мне на глаза! — рявкнул он напоследок уходящему Уишоу, который запинался на каждом шагу: тело его не слушалось, он чувствовал себя пустым, ненужным и снова растоптанным.
— Ладно, и вы проваливайте, а то нужно выспаться, — сообщил Эдди своим гостям, выпроваживая и их побыстрее.
Он и правда устал, тем более его ждал ещё совместный ритуал, который он не упустит. Маттиас не стал возражать и перечить, ведь оторваться у них ещё будет возможность, а пока у него появились новые силы, он снова готов пойти в бой, отстаивая право быть единственным в теле, голове и мыслях Алисии.
— Ты сама вежливость, Эдди! — заметил улыбающийся Маттиас, выходя за дверь и не выпуская руки Алисии из своей.
— Увидимся утром, — произнёс Эд, закрывая свой «дом» на ключ, сохраняя в нём покой.
========== Часть 12 ==========
Герда торопилась домой, где она жила с человеком, который больше не принадлежал даже себе. Пройдясь по тёмным комнатам, возле окна она увидела тень мужчины, который не был уже «им», но и «ею» он ещё тоже не был. Рассматривая за окном ночную тишину, он наверняка думал о том, что же его ждёт дальше. Или, может, всё-таки уже остановиться, смириться и снова вернуть себя прежнего — того самого, кем сделала его природа, по ошибке поместив его душу в другое тело? Хотя бы попытаться сделать это для той единственной, которая всегда рядом и идёт с ним рука об руку, преодолевая все преграды на их пути. Герда подошла ближе к пока ещё мужчине, села перед ним, взяв его руку в свою, посмотрела в глаза, надеясь отыскать там своего мужа — не женщину, что затмила его — а именно мужчину, которого однажды покорила своими голыми лодыжками, от которых, по его словам, ему вскружило голову.
— Ты тоже считаешь меня сумасшедшим? — спросил он тихо у своей женщины, которая уже готова была сказать, что нет, ты не являешься таковым, ты просто потерялся и тебе нужна помощь, чтобы найти себя.
— Я помогу тебе, — отвечает она, садясь на него сверху. — Но для начала ты помоги мне.
Взяв его лицо в свои ладони, она пальцами задержалась на его губах: чистых без красной помады. На его веках были лишь лёгкие линии от чёрного карандаша. Она была полна решимости получить то, чего хотела столь долго, что буквально сходила с ума вместе с ним.
— Любить так сильно — невыносимо для меня. Я хочу стереть тебя из памяти, но не могу. Я не могу принять её, пока хочу тебя, — продолжает шептать она в его губы, приближая свои.
Сейчас она доминировала над ним, но верила в то, что сейчас всё поменяется, и он снова возьмет верх и будет прежним для неё. Он же сказал, что любит только свою Герду и больше никого.
— Я не могу, — шепчет он ей в ответ, пока их губы не соединились воедино.
— Можешь, — еле вымолвила она. Твёрдо, чётко, чтобы у него не возникло в этом сомнения. — Я верю в тебя, — добавила она более мягко и плотнее прижалась бёдрами к его паху, пытаясь почувствовать то возбуждение, которое было до изменений его тела, его разума. Сняв с его плеч чёрное женское пальто с меховым воротником, она прошлась губами по его скулам, длинной белоснежной шее и всё ещё мужским плечам. — Попроси Лили пока уйти. Пожалуйста, — умоляет Герда, снимая с него белую рубашку, которая больше похожа на женскую.
Эйнар позволял целовать себя, ласкать, не закрывая глаза; он видел свою женщину, которая, сидя на нём, пыталась возбудить его собой, своей любовью к нему. Ему нравилось знать то, что он любим кем-то и что его принимают таким, какой он есть — со всеми его пороками и чуждыми желаниями быть кем-то другим. Убив себя, стать как Герда, которая знала, что делает и шла к этому, шла к его возбуждению — она знала, что ей удастся разбудить Эйнара, и она снова почувствует его в себе.
— Поцелуй меня как раньше, а потом я сотру тебя из своей памяти, я обещаю. Я начну заботиться о Лили, исполню её желание, но пока ты исполни мои, — снова говорит она о своих мечтах, не решаясь слиться с ним в поцелуе. Ей хотелось действий от него, ей хотелось подчиняться лишь ему одному, ведь у неё была возможность быть с Гансом, и она знала, что он бы ей дал то, что хотела она. — Давай, ну же… Убери её от себя, её пока нет. Ты мужчина, ты «он», понимаешь? Притворись хоть на час, не исчезай, не дай Лили появиться сейчас. Не делай больнее, я устала… — шепчет она на одном дыхании.
