Он постарался улыбнуться как можно добродушней, показывая ему свои добрые намерения, и постучал в дверь его телом, отчего Уишоу вскрикнул, и Маттиасу показалось, что он кричал вовсе не от боли, а этому извращенцу нравилось — он буквально стонал от удовольствия. Шонартсу не могло это показаться — он был трезв и ничего не употреблял, он точно видел удовольствие на лице брюнета, когда стучал им в дверь.

— Да ты грёбаный извращенец! Любишь, значит, погрубее? — Маттиас облизнул пересохшие губы. — Ну тогда, всё для тебя, мой мазохист, добро пожаловать в наш клуб!

— В какой клуб? Моральных уродов?! — осмелился Бен зло выкрикнуть блондину в лицо, приходя в себя от ударов о деревянную поверхность. Шонартс не успел достойно ответить Уишоу, так как дверь всё-таки открылась и на пороге появился Эд: уже одет в джинсы и спрятал своё безмускулистое тело под футболкой. Он не успел ответить проделкам своего озабоченного друга, который так и жаждал вляпаться куда-нибудь, а заодно затащить и его зад в свои авантюры.

— Наконец-то, а то я уже думал прибить его около твоей двери, — возмутился Мэтт тому, что Эд так долго открывал, словно не замечая требовательного стука.

Эдди сменил свой гнев на милость, усмехнулся и отодвинулся, дав возможность пройти гостям в его шикарные апартаменты. Маттиас быстро зашёл, втащив за собой Уишоу, которого швырнул как куклу на пол. Тот, потеряв равновесие, незамедлительно упал к ногам Лу. Она пялилась на него сверху вниз, пока он пытался встать и тоже посмотрел на неё и, всё-таки совладав с собой, собрал себя с пола и поднялся, не очень ровно, но всё-таки держась. Эд и Маттиас стояли позади него словно охранники очень влиятельной личности: они ждали, что Бен одумается и сам решит извиниться передо девушкой, без вмешательств.

«Бен, почему ты из сотен гостиниц Копенгагена выбрал именно эту?» — мысль пронеслась в голове Лу и тут же исчезла.

Она не могла долго смотреть на него, его яркие чёрные глаза словно душили своей ненавистью и непониманием того, что она ни при чем, не виновата в том, что Эдди не такой, как ему хочется. Не было бы её — ничего бы не изменилось, была бы другая, но не он сам! Лу опустила глаза на мягкий с длинным ворсом ковролин, который приятно окутывал ступни, согревая их, но она не могла насладиться теплом, пока напротив стоял человек, от которого исходил лишь холод. Ассистентка посмотрела на Эдди, взглядом умоляя завершить всё это немедленно, не затягивая. Эд, заметив мольбу в синих глазах, быстро подошёл к ней, взяв за руку, поставил посередине, и теперь Лу оказалась между ними. Редмэйн и Шонартс, не сговариваясь, сделали шаг вперёд, прямо на Бена, так, что она осталась за их спинами: больше не ощущалось пронзительного взгляда Уишоу.

— Не хочешь извиниться перед девушкой? — спросил спокойно Эд, запихнув руки в карманы джинсов на всякий случай, ему вовсе не хотелось разбивать их в кровь и портить симпатичное лицо, которому посчастливилось не участвовать в завтрашней фотосессии с ними.

— Я не считаю, что я что-то сделал, — нагло заявил Бен, отчего Маттиас не удержался и схватил мужчину за горло, сдавливая рукой до хрипоты.

— Мэтт, какого хрена ты творишь? Отпусти его! — быстро спохватившись, Эд оттолкнул от него Шонартса, пока у того за спиной не возникла стена. И теперь внимание Эдди принадлежало Мэтту, которого он начал отчитывать за свою вспыльчивость.

— Ты защищаешь его?! — возмутился он и опять стал нападать на Уишоу, но и в этот раз ему не дал близко подойти его партнёр по фильму, остановив и грубо толкнув обратно.

— Да я за тебя беспокоюсь, придурок ты неуравновешенный! Ты на него дышишь, а он уже трясется, если ты его ударишь, его уже не будет в живых, а тебя ждёт не очень утешительное будущее, и можешь попрощаться со своей карьерой!

Мэтт немного отдышался, проводя рукой по лицу, поджимая губы и прикусывая их.

— Да ему нравится, когда ему причиняют боль, я просто хотел сделать ему хорошо и всё! — стал оправдываться тот перед Эдом, подойдя обратно к Бену, от которого не чувствовалось такой опасности, как от Шонартса.

Лу хотела уже уйти из этого судилища, которое устроили два актёра, как рука Мэтта поймала запястье. Не делая резких движений, он просто взялся за её локоть и подвёл обратно к Бену и Эдди, который не заметил порыва и вёл диалог с Беном.

— Вот, смотри, это ты так ничего не делал?! — оголив запястья Лу и подняв руку вверх, Мэтт продемонстрировал синяки, затем, придерживая за плечи, он стремительно пододвинул ассистентку ещё ближе для большего обзора, чтобы убедить несостоявшегося насильника, что он всё-таки причинил ей боль.

Убрав волосы назад, оголяя шею и приспустив одну сторону платья до плеча, он показал ему след от укуса, который Лу старательно прятала ото всех в течение дня, не решаясь снимать шарф даже в закрытом павильоне.

Эдди в недоумении наблюдал за тем, как чужие руки лапают его женщину, опять без его разрешения, но Шонартс словно не замечал убивающего взгляда друга и продолжал касаться Лу. Она же наблюдала за изменениями на лице Эдди.

«Нет, Эд!» — мысленно прошу она, и он меня словно слышит. Подойдя ближе, освобождает её от рук блондина, который, поняв, что он сделал, спокойно подчиняется, и снова переключает внимание на Уишоу.

— И что ты на это скажешь? Это уже насилие, домогательства от известного актёра. Она вполне может пойти и написать заявление о нападении, что будет тёмным пятном преследовать тебя до конца жизни, — вымолвил Мэтт, борясь с желанием хотя бы толкнуть его ещё раз.

Эд опять оставил Лу и подошёл ближе к двоим разбирающимся, а точнее, к одному из них, и встал посередине. Шонартс оказался за спиной Эдди, но прижимался к нему, чтобы, если что, Бен мог почувствовать двойное удовольствие, если вдруг у его партнёра начнет заканчиваться терпение.

— Ну давай, не томи! Девушка устала, хочет спать, утром ещё дела, потом самолёт… В общем, ей нужно отдохнуть. Да и нам хотелось бы быть на глянце более привлекательными, чтобы не были видны следы от недосыпа. Так что проси быстрей и проваливай из моего номера и, желательно, из жизни! — подошёл он к Бену и приблизил лицо настолько, что ещё одно движение, и можно почувствовать дурманящие губы на чужих губах.

Мэтт заворожённо смотрел на действия своего друга, не понимая его намерений. Он наблюдал за поцелуями Лили и Хенрика, но там было всё по-другому, и даже можно было назвать очень романтичным, а тут: взгляд, напряжённые скулы, губы, которые говорят вовсе не о желаниях и нежности, а, наоборот, — пытаются выесть всё живое.

Лу быстро выскочила за дверь, пока эти трое так увлечены собой, и им нет дела до неё. Она боялась, что всё это было очередной игрой Эдди, и что частью игры была сама Лу. Закрыв лицо руками, она не знала, куда идти сейчас, тем более, кроме платья на ней больше ничего не было.

— Лу ушла, — шепнул Эду на ухо Маттиас. Тот отстранился от Бена, опять разочаровываясь, и подошёл к двери. Открыл её, без промедления выглянул и, увидев, что ассистентка сидит на полу рядом и рассматривает ногти на ногах, покрытые тёмно-бордовым лаком, сел передо ей на корточки. Взяв за подбородок, он поднял лицо так, чтобы их взгляды встретились, и притянул к себе, всё так же держа сильной рукой.

— Пойдём, я выгоню этих двоих, ставя точку и на этом, — Лу почему-то снова верит ему и встает с пола, он также выпрямляется и запускает её обратно, закрывая дверь.