«Проклятье, как мне теперь добраться до тебя?» — взяв телефон, проговорила это тёмному экрану смартфона и кинула его обратно, поднимая голову вверх от негодования и не имея возможности сделать что-нибудь. — «Куда же вас черти понесли?» — задала она вопрос потолку, но ожидаемо ответа так и не получила. — «На какие вопросы вы сейчас требуете ответы, мистер Редмэйн?» — продолжая странный разговор с тишиной, ассистентка взяла его пальто в руки, обнимая так, словно это был он, вдыхая его запах, задерживая в себе и оставляя внутри себя навсегда.
Лу больше не хотелось отпускать его ни на миг, но надо было дышать, иначе она рисковала задохнуться, так и не дождавшись возвращения двух чем-то озабоченных актёров, у которых, между прочим, завтра намечалась совместная фотосессия для журнала «VOGUE». Ассистентка надеялась, что они всё-таки помнят об этом и постараются сохранить себя в приличном виде, иначе никакой фотошоп не спасет — всё будет неестественно и неправдоподобно обработано, чего никак нельзя допустить.
Неохотно оторвавшись от его пальто и повесив в шкаф рядом со своим, Лу понимала, что, выйдя за дверь, обязательно обнаружит что-нибудь подозрительное — то, что заставит насторожиться и почувствовать опасность.
Открыть и выглянуть наружу она не успела — на пороге появился виновник внезапного беспокойства и одиночества. Увидев Эдди, вроде целого и невредимого и вполне себе довольного, что могло означать — его процесс по выбиванию ответов прошёл успешно, и теперь он удовлетворён результатом.
— Ты один? — спросила Лу, интересуясь пропажей его друга. Эдди уже слышал этот вопрос сегодня от Алисии, которая также задала его, но только Маттиасу, который стоял и так же усмехался. — Где Мэтт? — снова задала она вопрос, чтобы уже сразу узнать, что он не появится не вовремя и даст им отдохнуть от своего общества хотя бы до утра. Ухмылка с лица Эда никак не хотела исчезать, он лишь отодвинул девушку так, чтобы была возможность зайти в номер, и захлопнул дверь.
— Он с Алисией остался, — без утаивания ответил он, снимая с себя футболку и стягивая джинсы, оставаясь в тёмно-синих боксерах, которые подчёркивали его задницу.
— Это с ней нужно было решить вопросы?
— Да, нам обоим нужно было прояснить кое-что и поставить уже точку, не растягивая на многоточие, — всё так же честно говорит он, бросая вещи на диван и подходя ближе к Лу, останавливаясь напротив и касаясь одним лишь своим дыханием.
От его жара на коже остаются ожоги, по телу пробегает лёгкий разряд электричества, и ассистентка до сих пор не понимает, как, мать его, у него это получается. Почему она всё ещё трясётся перед ним, словно подросток, словно юная девушка, которая решилась провести свою первую ночь с парнем на восемь лет старше себя? Ведь Лу уже чувствовала его внутри себя, знала все те ощущения, когда он находился там, хотя, это же был Редмэйн, который всегда мог удивить чем-нибудь новым, ещё не испробованным. И сейчас её снова начинал бить озноб в тёплом номере, несмотря на вязаное платье и капроновые колготки, которые всё ещё оставались на ней.
— Поставили… точку? — спросила Лу, делая небольшую паузу между словами, так как взыгравшее любопытство уже давно спряталось, не желая больше выяснять причину исчезновения мужчин.
— Да, — коротко и твёрдо произнёс он, приближаясь.
Он наклонился к женской шее, оставляя на ней след от своих губ, затем лизнул шёлковую белоснежную кожу, медленно пройдясь кончиком языка вверх к уху, в которое он и засунул его, вылизывая. Лу лишь ахнула и почувствовала, как кожа покрылась мурашками. Ей было щекотно и в тоже время возбуждающе приятно, оттолкнуть его она не решилась, но он сам решил прекратить свои действия и занялся колготками, которые, по его мнению, вовсе не нужно было носить. Этот удушающий капрон, который он буквально ненавидел, и каждый раз, натягивая лайкру на ноги, обещал себе незамедлительно избавляться от ненавистного предмета одежды. Он чувствовал в нём себя скованно, кожа не дышала свободно, и он ненавидел эти неприятные ощущения, а теперь он, как мог, отыгрывался на несчастном капроне Лу. Разместив руки на её заднице и схватив капрон двумя пальцами, он резко дёрнул, от чего стрелки быстро устремились вниз, образуя некий рисунок на ногах. Продолжая рвать дальше, он, наконец, брезгливо отбросил колготки в сторону.
— Вот, совсем другое дело, — шепчет он, целуя подбородок и уголки рта, затем проникает языком, где встречается с её, переплетается и ласкает его.
Лу хотела тоже обнять его, прижаться к нему, но он не дал такой возможности, её ласки лишь отвлекали его от своих собственных, он пока не хотел получать то, что пытался отдать сам. Хватая ассистентку за запястья, больно сжимая их в своих руках, он оставлял на имеющихся уже синяках свои. Она стонала от боли и наслаждения в то время, как Эдди, не отпуская рук, фиксируя их одной свободной, продолжал освобождать её от платья. Затем одним движением руки, словно профессионал, он расстегнул застёжку бюстгальтера и отправил его в полёт. Оставив Лу в одних лишь чёрных ажурных бикини, он, недолго думая, бросает уже готовое на всё тело на кровать и тут же вдавливает в матрас своим весом. Продолжая оставлять следы своих влажных поцелуев на женской коже, он поднимает её руки над головой, удерживая их крепко, но уже не так сильно, и стал спускаться всё ниже. Добравшись до груди, он принялся ласкать губами и языком соски, по очереди играя с ними, затем, засунув язык в пупок, оставил влажные прикосновения и там. Лу только оставалось неразборчиво произносить слова, звуки, что вырывались из горла, заполняли всю комнату, и она очень надеялась, что в номере хорошая звукоизоляция. Залезая под резинку трусов, одним движением руки он разрывает бельё, и тонкая ткань трещит, оставаясь в его руке бесполезной вещью.
— Раздвинь ноги шире, — он почти требует немедленного повиновения.
Его глаза в этот момент кажутся вполне убедительными, и делать не так, как он просит, вовсе не хочется. Снова подчинившись, девушка сделала, как он велел. Он нагнулся ниже — так, чтобы видеть синеву её глаз, видеть, насколько она готова снова отправиться с ним в путь, и пройти его с наслаждением, оставаясь с ним, с каждым его ударом, и отдавая себя без остатка насовсем. Эдди усмехнулся тому, что видел: а это был уже пылающий синим цветом огонь, которым Лу могла расплавить любого, кто попался бы ей на глаза; она сгорала дотла, чёрт тебя побери, Эдди! Лу рисковала превратиться в пепел из своих чувств и неудовлетворённого желания, но он медлил, не давая расслабиться и закричать от оргазма во всё горло, заглушая всё вокруг. А потом тишина — долгожданная, приятная, тягучая тишина, в которой они бы находились лишь вдвоём, и их тела были бы также сплетены, и никто бы не решился потревожить пару в это мгновение.
Стащив с себя боксеры, освобождая уже давно томившийся в неволе член, он одним движением бёдер вогнал его на всю длину, начиная быстро и до упора насаживать Лу на него. Она лишь прогибалась, пытаясь принять его полностью, всего без остатка.
— Ты такая мягкая, тёплая, уютная, узкая… — передавая свои ощущения внутри неё, шепчет он, уткнувшись в шею, затем целует, продолжая двигаться без остановки, не давая шанса забыть те ощущения, что он давал с каждым ударом.
Взяв Лу за плечи, он одним движением руки резко перевернул её на живот, так и не выходя, приподнял за бёдра, сжимая задницу ладонями, оставляя на них розовые отметины, он продолжал двигаться всё быстрее, пальцами пробегая по её спине, заставляя выгибаться сильнее, чтобы он мог проникнуть ещё глубже. Почувствовав, что она уже на грани и её тело готово выпустить долгожданный крик и не менее желанное расслабление, Эдди замедлил свой темп. Собрав волосы на затылке, он приподнял Лу так, чтобы она стояла на коленях и её губы были напротив его губ. Продолжая двигаться во ней и затыкая рот рукой, он шепнул, что ещё рано: он сам даст понять, когда можно будет кончить.
