«Странно – думал иногда Клеон, – очень странно. Во-первых, это полностью противоречит не только всем собранным мною доказательствам, но и просто здравой логике. Во-вторых, нереально, просто нереально, чтобы существа, имеющие в основе только первобытные инстинкты, вообще могли создать какие-либо высшие ценности, не направленные на удовлетворение и получение удовольствия даже через миллионы лет».
Клеон не мог признать, что Лабиринт общественной Системы норм, ценностей и установок был неким механизмом, способным облагородить дикие, первобытные инстинкты. Клеон четко к тому времени знал, что именно этот лабиринт искусственно созданных смыслов и ценностей убивает в человеке и интеллект, и сознание, превращая его в некий усредненный вариант с ограниченными возможностями и с урезанным потенциалом.
Уровень используемого современным человеком потенциала интеллекта и генома снижался по той простой причине, что ограниченная реальность, созданная Лабиринтом, не требовала большего. Все внутренние способности человека и весь внутренний потенциал на самом деле были абсолютны не нужны для функционирования в современной Системе. Системе нужны были лишь рабочие механизмы, детали («кирпичики в стене») которые послушно исполняли бы предписанные функции на благо общества (на благо Системы).
В таком случае теория о развитии первобытного дикого существа с необузданными инстинктами, развивающегося в общественном окружении, и непонятным образом создавшего высшие ценности, не выдерживала никакой критики. Потому что именно общественное окружение и убивало заложенный изначально в человеке высший потенциал. Клеон не мог ни принять, ни обосновать появление высших ценностей в общественной Системе.
«Откуда, ну откуда они могли там возникнуть? – в недоумении думал Клеон. – Ведь невозможно предположить, чтобы первородные Твари, основа существования которых – принцип постоянного удовлетворения потребностей – каким-то невероятным образом начали создавать ценности, которые никакого отношения не имели к этому самому удовлетворению».
В отличие от многих современных ученых, Клеон имел неоспоримое преимущество. Большинство ученых только предполагало, каким в принципе могло быть первобытное животное состояние человека, основанное на инстинктах и удовлетворении потребностей. Клеон же на самом деле видел, четко видел, первородное состояние Материи. Дикой, необузданной материи, цель и основа которой – жить, двигаться и развиваться, и основной и единственный стимул которой – получение постоянного удовольствия. Поэтому Клеон прекрасно понимал, что совершенно никаким способом, дикая и необузданная материя в любых своих формах и проявлениях физически не могла прийти к формированию каких-либо ценностей, не ведущих к удовлетворению (не говоря уже о высших ценностях).
«Невозможно – думал Клеон, вспоминая и сопоставляя все увиденное, – совершенно невозможно для этой пульсирующей субстанции хоть как-то ограничить потребность в удовлетворении и поступиться своими принципами. Материальные Твари в поисках нового, более сильного удовлетворения преступали даже элементарные инстинкты выживания и самосохранения. В поисках удовлетворения первобытные Твари легко шли на очевидное прекращение существования (то есть на верную смерть), но не могли остановиться перед возможностью получить удовольствие. Тогда как, каким образом материя могла сама себя остановить и создавать внутри себя некие другие ценности, не ведущие к удовлетворению?».
Кроме того, Клеон не мог просто выбросить все собранные доказательства об угасающем интеллекте и генетическом потенциале человечества. Если человеческие существа развивались от диких и необузданных к духовным и высокоорганизованным, почему тогда их потенциал угасал, а не повышался? Поэтому путь развития «от низшего к высшему» Клеон не мог ни принять, ни объяснить.
Но проблема наличия в человеке противоположных и противоборствующих сил оставалась. Этого Клеон тоже не мог отрицать. Как бы ему не хотелось видеть в человеке только высшее, совершенное существо, реальность и объективные причины не давали ему это сделать. Как бы Клеону не хотелось этого не видеть, но факт оставался фактом – инстинкт удовлетворения потребностей в человеке (желание получить удовольствие) был настолько силен, что практически управлял всем его существованием. Как бы это ни было ужасно и мерзко, но он видел четкую аналогию (полное сходство) между современным человеческим обществом и дикой, первобытной необузданностью первозданной Материи, смысл существования которой базировался только на постоянном поиске удовольствия.
Клеон признавал, что видит в человеческом существе две противоположные силы – первобытный инстинкт удовлетворения и высшие ценности любви, истины, добра, красоты, справедливости, порядка и др. Он четко понимал, что высшие ценности тоже были запрограммированы в человеке, то есть он тянулся к ним и желал их даже подсознательно. То, что эти две силы были противоположными, Клеон не сомневался, для этого не требовались ни специальные научные изыскания, ни доказательства.
Следование высшим смыслам и ценностям неизбежно ограничивало первобытные инстинкты. Точно также следование первозданным инстинктам удовлетворения исключало какие бы то ни было духовные ценности.
Человеку все время приходилось выбирать между реализацией духовного (высшего) потенциала и удовлетворением собственных потребностей. Выбор постоянно стоял перед каждым современным человеком, и даже просто в течение дня Клеон мог наблюдать десятки, а то и сотни примеров подобного выбора. Правда, делали выбор между потребностями и высшими ценностями люди по-разному. В современной человеческой жизни можно было легко составить определенную шкалу людей – от тех, кто практически полностью построил свое существование на удовлетворении собственных потребностей, до тех, кто наоборот, практически полностью отказался от себя и собственного удовлетворения и строил жизнь на реализации высших, духовных ценностей.
«Действительно ли в нас, в современных человеческих существах заложена эта противоположность? – думал Клеон. – Получается, другого пути нет, как постоянно выбирать между удовлетворением собственных потребностей и реализацией неких высших смыслов? Откуда в таком случае взялась эта противоположность? Как тогда эта борьба объясняет угасание человеческого совершенного потенциала и наличие общественных норм, ценностей и установок?»
В отличие от научного подхода, основанного на эволюционизме, различные религии и религиозные учения четко давали ответ на этот вопрос. Клеона поражало, что практически во всех религиях прославлялись только высшие ценности и смыслы. Причем именно на их реализацию человек и должен был потратить всю свою земную жизнь.
Первобытные инстинкты, основанные на удовлетворении, признавались во всех религиях смертным грехом, с которым нужно было не просто бороться, но тотально уничтожать. Первородный грех; греховная плоть; дела плоти… Называлось это по-разному, но суть от этого не менялась.
Бог (или любое высшее Существо или существа) считались полностью духовными, не имеющими ничего общего с материей в принципе. Поэтому для достижения их уровня, и попадания в рай после смерти, был прописан только один путь – жестокая борьба с плотью (материальной основой) и ее инстинктами и полное уничтожение всех материальных потребностей. Плоть сама по себе, то есть материальная субстанция, признавалась греховным явлением практически во всех религиях. Следовательно, плоть нужно было полностью уничтожить путем умерщвления, то есть уничтожения самих потребностей удовлетворения.
Клеон прекрасно знал, что в большинстве религий путь уничтожения собственных инстинктов и потребностей считался единственным, и люди, сумевшие поработить и смирить плоть считались святыми, и почти достигшими духовного, высшего состояния. Было, разумеется, во всем этом разумное основание. В таком случае духовное, высшее начало в человеке считалось первичным, а материальная составляющая – ненужным и греховным вторичным элементом. Следовательно, в этом высшем состоянии у человека и был в начале стопроцентный генетический и интеллектуальный потенциал. Тогда материальная субстанция, каким-то образом появившаяся у человека позже, разрушала и уничтожала его изначально полный и совершенный потенциал постоянной тягой к удовлетворению.
