"Фу! - я вытер потный, окровавленный лоб. - Теперь можно и дух перевести". Но тут небо сыграло со мной нехорошую шутку. Оно внезапно опрокинулось вниз, поменявшись местами с землей, а я стал падать в его прозрачную бездну со все убыстряющейся скоростью и при странном отсутствии малейшего звука. Очнулся я под вечер, накрепко при вязанный к седлу и шее Дублона. По всей· видимости, сказалась не только большая потеря кровушки, но и совсем еще недавняя рана головы. Бок о бок со мной ехали Джон и Фин-Дари. Видок у них был, еще тот. Угрюмый гоблин с3акопченных гор и тот, наверное, веселей выглядит.
Стараясь не привлекать внимания углубившихся в себя друзей, я повел глазами, считая всадников на лошадях. Матерь Божья! Не беря во внимание меня, их оказалось двадцать четыре. А как же наши потери? Что за чертовщина? Я ровным счетом ничего не понимал. Джон, первым заметивший возвратившееся ко мне сознание, приблизился и развязал узлы удерживающих ремней.
- Не обольщайся, - хмуро буркнул он, заметив, что я удивлен.- Наш отряд теперь по большей части состоит из трупов. Да; Алекс, многие из тех, что покачиваются в седле, мepтвы. похоронить их было негде и потому решили привязать тела к лошадям да везти до удобного места.
- Сколько?- почти беззвучно выдохнул я.- Сколько мы потеряли в этой бойне, Джон?
-Восемнадцать человек,- ответил вместо великана непривычно скорбный гном, вплотную подъеxавший с другой стороны. - Bоceмнaдцaть славных, чудесныx парней. Такие вот дела, брат Алекс. Невеселые, не правда ли?
-Нёвеселые,- отозвался Я, осторожно касаясь рассеченной щеки, от которой шел резкий запах целебного травяного бальзама.
- Серые Псы - настоящие преступники - заметив мое движение, попытался пошутить Маленький Джон. - Надо же, такого красавца мужчину изуродовали. Сволочи!
- Не девица на выданье, так что не страшно, - угрюмо буркнул я.
Кроме щеки болело раненое бедро, и саднил бок, наверняка запекшийся кровавым синякам. Но разве это было важно? Когда позади, скачущего отряда восседали накрепко привязанные к лошадям погибшие товарищи? Погибшие потому, что решили помочь мне... И вот я жив, а они нет ....
- Как же теперь жить дальше, имея на совести восемнадцать молодых ребят?- последние слова, не заметив, я произнес вслух.
Бледный, словно смерть, Робин, с перевязанной белой тряпицей головой, возглавлявший авангард, услышав, обернулся.
- Брось, Алекс, глупости городить. Они воины, павшие наши товарищи. А воин со Смертью, что жених с невестой, повенчаны и рядом идут. Так что корить тебе себя не в чем. Честью клянусь.
Тяжело вздохнув, я промолчал. Да и что тут скажешь? Робин и прав, и не прав.
А угрюмая каменная равнина не торопилась кончаться. Алые лучи заходящего светила, скользя по причудливым нагромождениям, придавали местности зловещий, потусторонний вид.
- Стоите!- подняв руку, скомандовал Робин.- Вот это, наверное, то, что нам надо, - и он указал в сторону высокого плоского холма, засыпанного с восточной стороны грудой не слишком больших обломков.- Чем не место для братской могилы?
Взобраться наверх удобнее, всего было с юга, остальные стороны выглядели труднодоступными. Прихрамывая и опираясь на подставившего плечо молчаливого Белого, я вслед за товарищами взобрался на вершину. Проклятая 'дырка в бедре давала о себе знать, хоть уже и не кровоточила', заботливо промытая и обработанная друзьями, когда я был без сознания. Выбранное, Робином место действительно оказалось подходящим. Как специально, почти в самом его центре имелось углубление, достаточное для того, чтобы уложить туда восемнадцать тел. Правда, им придется тесновато, нона то это и братская могила ...
Перекинувшись лишь несколькими словами, мы принялись за печальную работу. По прошествии часа все наши павшие товарищи были доставлены на свое последнее ложе. Время попрощаться имелось, и Я подошел к троллюшке, к первому ...
- Прощай, дружище, ты спас любимого "хозяина", закрыв его, от копий и мечей своим телом, - голос мой дрожал и прерывался. - Спасибо тебе и покойся с миром. Пусть Единый Создатель примет душу твою и щедро воздаст за доброту и верное сердце.
- Прощай и ты, Джек Сосна, - зазвенела рядом, словно туго натянутая тетива, речь Робин Гyдa. - Ты был лучшим из моих друзей; и вот теперь дороги наши расходятся.
Ничуть не скрываясь, плакал монах, угрюмо понурясь, замер Белый, Джон, всегда в такие моменты чувствовавший себя не в своей тарелке, теребил огромными ручищами готовую вот-вот оторваться пуговицу. Малыш Фин-Дари шмыгал носом и делал героические попытки сдержать слезы, наполнившие его синие, будто васильки, глаза. Всем было горько ... Ибо в этом мире мы расставались навсегда. А встретимся ли на том свете, кто знает? Да и есть ли он на самом деле, тот свет? ...
в чернеющих сумерках над захоронением возникла пирамида из обломков и небольших глыб гранитной породы. Даже сейчас, в темноте, выглядела она внушительно. ·Вот, только выбить имена мы не могли при всем желании, так как нечисть всегда глумилась над могилами врагов. Но мы запомнили, отметили в сердцах и этот скорбный холм, И это надгробие ... Монах Тук прочитал заупокойную молитву и даже окропил братское усыпалище святой водой из оберегаемой, как зеница ока, глиняной бутылочки. То малое, что было сейчас в наших силах, мы сделали ....
Заночевать решили тут же, в последний раз рядом с павшими друзьями. Еда не лезла в горло, да и о каком аппетите могла идти peчь? Поэтому свободные от дежурства тут же предались столь необходимому отдыху. Я заснул, словно убитый, а очнулся на рассвете от легкого прикосновения чьей-то руки.
- Вставай, Алекс, - прошептал над самым ухом Маленький Джон, - пора в путь-дорожку. Да поднимайся же ты, лежебока! Посмотри; вон лодырь наш рыжий и тот на ногах.
Поеживаясь от утреннего холода; я осторожно, стараясь не потревожить бедро, встал с матраца. Стоявшая на пороге осень все чаще давала о себе знать.
- Почему никто· не разбудил меня дежурить? - без особого сожаления, поинтересовался я:
