Тут Фред зачем-то порывался послать тебе любовное зелье нашего производства. Я чего-то не знаю о тебе? Пламенный привет от него.

Я и не прощаюсь тоже, ты же в курсе?

Я улыбнулась уже с первых слов, так как Джордж начинал свое письмо всегда именно с этой фразы. Всегда эти его шуточки, а я, между прочим, правда, волновалась, хотя не уверена, что ему стоит это знать.

И, черт возьми, Фред! Как он посмел? Я отчего-то расхохоталась, вспомнив свой ошеломительный провал в тот день в магазинчике близнецов Уизли.

Закончив чтение, я уставилась на пламя в камине, все также глупо улыбаясь. Его письма вселяли в меня надежду и тепло, давали возможность продержаться и бороться. Осталось совсем чуть-чуть.

Я так задумалась, что и не заметила, как Рон оказался рядом. Его слова вывели меня из транса и заставили вздрогнуть.

- Ты же говорила, что между вами все кончено.

- Ты меня напугал, - прошептала я, пряча письмо в карман.

- Вы вместе, да?

- С каких пор ты разговариваешь со мной, Рональд? – сердито спросила я.

- Я, кажется, задал тебе вопрос, - резко ответил он. – Вы вместе?

- Нет, мы просто друзья. Такие же друзья, как и мы с тобой, - слукавила я.

Друг ядовито усмехнулся и посмотрел на меня с ноткой презрения, разбавленной щепоткой ярости и крупицей боли.

- Если бы мы с тобой были такими же друзьями, как ты с Джорджем, то я был бы на седьмом небе, но, увы.

- Я что-то не поняла, - начала закипать я, вставая с насиженного кресла. – Ты вроде бы встречаешься с Лавандой. Какие ко мне претензии?

- Неужели ты такая дура, что ничего не поняла? – возмутился приятель.

- Выбирай выражения, Рональд, - холодным тоном ответила я. – Ты не со своей глупой курицей разговариваешь. Ко мне попрошу чуточку уважения. - Я надменно вскинула подбородок, окинув друга отчужденным взглядом.

- А ты уверена, что заслужила это уважение? – ядовито усмехнулся Рон.

Я задохнулась от возмущения и издала нервный смешок.

- Так, с меня довольно. - Под опасливым взглядом Гарри я подобралась поближе к лестнице. – У вас все в семье считают, что поливать меня грязью – нормально?

- Видимо, за дело. - Парень мстительно улыбнулся, сократив между нами расстояние.

Несколько секунд я смотрела в его всегда светлые голубые глаза, которые сейчас потемнели от ярости, а затем ударила его ладонью по щеке, как когда-то Джорджа. Рон схватился за ушибленную сторону лица и перевел на меня растерянный взгляд.

В гостиной все голоса, увлеченные нашей перепалкой, стихли. Я осмотрела однокурсников беглым взглядом и поджала губы.

- Видимо, это тоже за дело, - прошипела я и гордо поднялась в спальню, где упала лицом в подушку и заплакала от обиды.

Я привыкла, что Рон не умеет следить за языком, привыкла, что он такой импульсивный, резкий, порой грубый, но всему есть предел. Наверное, это жалко выглядит, когда на людях я показываю свою уверенность, силу и стойкость, которой завидуют, а после – закрываюсь в спальне и реву, как белуга. Почему все эти перечисленные качества лишь напускные? Я бы хотела быть и на самом деле такой непробиваемой, железной и сильной. Но я всего лишь девушка, всего лишь Гермиона Грейнджер, которой тоже бывает очень больно и до слез обидно.

Весь следующий день я игнорировала Рона и всячески избегала его присутствия. Когда он садился рядом со мной и Гарри, я демонстративно собирала вещи и покидала помещение. Жаль, что на занятия это не распространялось. Гарри пытался поговорить и со мной, и с Роном, но все было тщетно – никто из нас не желал идти на примирение. Я из чувства гордости, а он… А черт его разберет.

Вечером, после отбоя, когда все потенциально опасные объекты разбрелись по своим спальням, я уселась возле камина с пером, чернильницей и чистым листом пергамента, чтобы, наконец, написать ответное письмо Джорджу. За несколько таких я научилась писать нужное с первого раза, не расходуя бесцельно бумагу. Руки больше не тряслись, и я сама не боялась написать что-то лишнее. Сейчас мне было спокойно, некуда торопиться, ведь у нас впереди столько времени.

Здравствуй, Джордж.

Я задумалась. Так хотелось написать, что его младший брат – последняя свинья, но, улыбнувшись, я отсеяла эти мысли. Незачем Джорджу знать о наших проблемах.

А вот и нет! Я не сверлила свирепым взглядом твое письмо, потому что была ему, наоборот, рада. Ты заставил меня немного поволноваться. Сам же знаешь, какие сейчас времена. Да-да, не закатывай глаза, я знаю, что ты считаешь меня трусихой.

Ты пытался заставить меня покраснеть через письмо? Тебе это не удалось! Но уточнять, что именно у тебя болит и почему я, пожалуй, не рискну.

У меня все хорошо. Нет, еще не все очки собрала, но отчаянно стремлюсь к этому, ведь очков много не бывает! И не прикрывай сейчас глаза ладонью, я и без того в курсе, что мои попытки пошутить отвратительны.

Конечно же, я не ревную Рона! Но в письме всего и не объяснишь. Если летом этот вопрос еще будет актуален, то я обязательно поведаю тебе все.

Передай, пожалуйста, ФРЕДЕРИКУ, что я не нуждаюсь в его чуткости и заботе, так что пусть оставит пузырек себе, мало ли, вдруг когда-нибудь девушки перестанут вестись на его совсем не обаятельное поведение!

Не забывай писать.

Гермиона Грейнджер.

Перечитав ответное письмо, я удовлетворенно улыбнулась и отправилась спать.

Надо же! Мы даже в письмах предсказываем реакцию друг друга, слышим интонацию, с которой написаны эти строки. Наверное, ближе Джорджа у меня никогда никого не будет.

Прошло больше месяца, а мы с Роном так и не помирились. Если честно, я уже боролась с собой, чтобы не подойти к нему, но пока моему здравому смыслу и, безусловно, гордости удавалось брать верх в этом нелегком сражении.

В один из выходных дней мая в гостиную влетел словно ураган взвинченный Невилл и стал мне что-то объяснять, заикаясь и панически тыча в сторону двери со словами «Там…». Я нахмурилась, отложила книгу и подошла к однокурснику, крепко схватив того за плечи.

- Невилл, успокойся и скажи нормально, что случилось?

- Там… Рон… Он в больничном крыле… Кажется, умер, - отрывчато сообщил Невилл.

Мое сердце гулко ударилось о грудную клетку, замерло и пустилось в пляс. Я отцепила пальцы от плеч приятеля, инстинктивно сжала вспотевшие руки в кулаки и отступила на несколько шагов назад. Моментально растеряв способность трезво мыслить, я стояла в ступоре и хлопала глазами.

- Гермиона? – осторожно позвал Невилл, и я сорвалась с места.

Я бежала по запутанным коридорам Хогвартса, не разбирая дороги. В голове была всего одна только мысль: «Рон мертв?». Ноги сами привели меня к больничному крылу, где профессора обступили постель моего приятеля, а рядом стоял обескураженный Гарри.

- Что случилось? – прошептала я, подойдя ближе.

Рон был очень бледен, но дышал. Его грудь вздымалась, отчего мне стало легче. Невилл ошибся, не так понял. Может, все не так страшно.

- Он выпил отравленную медовуху, - на автомате ответил Гарри.

Я хотела спросить, как так получилось, но меня перебил профессор Дамблдор.

- Профессор Слизнорт, кто Вам подарил эту медовуху?

- Вообще-то, это я собирался ее подарить, - растеряно ответил тот.

- Кому, позвольте узнать?

- Вам, профессор.

Дамблдор задумался, а профессор Макгонагалл принялась что-то шептать ему.

- Думаю, что друзья могут посидеть с мальчиком. Скоро прибудет его семья, - туманным голосом сообщил Дамблдор и повел преподавателей из лазарета.

Мое сердце снова подскочило к горлу, но только уже при упоминании о том, что семья Рона скоро будет здесь. Надежда, что приедут и близнецы, затрепетала у меня в груди, но я тут же стыдливо помотала головой, сосредотачиваясь только на Роне.

- Как так получилось? – прошептала я, сев рядом с Роном и взяв его за холодную руку.

- Он выпил первым, упал, изо рта выступила пена, глаза вылезли из орбит, потом я нашел безоар, засунул ему в рот, и его тело обмякло. - Гарри с силой сжал челюсть. – Я подумал, что это конец.