Литмир - Электронная Библиотека

Александра Кивенлахти

Черные трубы. Цветные сны

Часть первая. Чёрные трубы

Хроники города N

Я бесцельно смотрела в окно, когда на телефоне вдруг высветилось новое сообщение. «Tak ty soglasna vyiti za menya zamuzh?» Вам когда-нибудь приходили такие sms? Нет, вернее, вам когда-нибудь ТАК предлагали сделать главный выбор в жизни и решить свою судьбу? А где преданный взгляд, слова любви и золотые кольца, чёрт возьми? А, чёрт возьми, ты сама виновата. Что ответишь?… Что мне делать? Что? Тишина. Ответа не было. И только обрывки воспоминаний мелькали предо мной…История длиной в целую жизнь.

…Я – принцесса. Самая-самая настоящая. Этого никто не знает; и к лучшему, потому что…зачем нам завистники? Совсем не важно, что я живу не в замке, а в некрасивой квартире; не важно, что продукты на столе в моей кухне даже отдалённо не напоминают знаменитый шведский стол; ну и пусть у меня нет шёлковых платьев. Это всё временно. Надо только подождать – и всё сбудется. Надо только верить.

И я верила. И всё ждала, и каждый день просыпалась с радостью – я живу! – и тайной, известной мне одной – я – принцесса! Самая-самая настоящая. Сколько раз эта вера в себя помогала мне не просто пережить – выжить в сложные моменты моей жизни. А их было предостаточно. Взять хотя бы то, что мы с мамой живём вдвоём. В раннем детстве у меня был папа. До пяти лет, пока он не ушёл, я даже думала, что это и есть мой родной отец. Он научил меня читать и рисовать лица людей. Я рисовала красками, а они ссорились в прихожей.

– Да я таких психов, как ты…(поток ругательств).

– Истеричка! Не ори при ребёнке! Она не виновата, что у неё такая мать!

– А что тебе до моего ребёнка? Это не твоя дочь, и я делаю то, что хочу!

А я всё слышала. Банка с водой опрокинулась и залила весь мой рисунок чёрными лужицами. Он хлопнул дверью и ушёл. Правда, через несколько минут вернулся и принёс мне большую куклу. Я подбежала и прошептала ему на ухо:

– Останься, не уходи… Пожалуйста…

Он поцеловал меня:

– Прости, Машка.

И ушёл навсегда. Первое предательство в моей жизни.

А той куклой я никогда не играла. Слишком мы были непохожи: красавица с белокурыми завитушками в длинном бархатном платье и маленькая заплаканная девочка в старом полинявшем спортивном костюме.

Столичные записки

Я хочу дождь и хочу плакать. Огромный ливень с грозой и такой же поток слёз на щеках. Странно, правда? В разгар зимы и, наверное, главного дня в моей жизни: сегодня я получил самую престижную литературную премию. Я этого ждал? Да. Я к этому стремился? Да. Больше всего на свете. Мои книги раскупают. Меня цитируют на телевидении. Я, я, я… Всюду. Даже мне самому никуда от себя не спрятаться. А, признаться, хочется. И ещё от всех тех, кто пришёл сегодня меня поздравить. Разрешите представить: мои друзья. Они меня ненавидят. Лучшего друга нет, лечится от нервов и до сих пор не может поверить, что такого идиота, как я, напечатали, а такого, как он, – нет. Знакомы с детства. Почти родной человек. Был…Да, нас сгубила общая мечта: стать богатыми и знаменитыми.

Но кто знал, что цена такого абстрактного понятия, как дружба, вполне конкретна: те самые евро, которые я получил. Как на аукционе: лот первый, дружба человеческая, …тысяч! Кто больше? Поздравляю, ПРОДАНО!

Следующий лот! Что продаём сейчас? …

Так вот, они меня ненавидят. Надо отдать им должное: улыбки почти естественные. Сегодня, собираясь в этот ресторан, они потратили десять минут, чтобы надеть дорогой костюм, и около часа, чтобы нацепить эту притворную улыбочку. Браво, господа!

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Эти люди и я. Я и эти люди. Это и есть известность? Когда мечты сбываются, то порой кажется, что это были совсем не мечты, а так, мимолётная прихоть, исполняться которой было совсем не обязательно… Как ребёнок, который бежит за бабочкой, бежит долго, падая и снова поднимаясь, но не упуская из виду яркую, манящую цель; наконец, он ловит её и, разглядев, понимает, что не такая уж она яркая и манящая. Я уже не ребёнок. Но я чувствую себя так же. И хочу дождь. И хочу плакать. Здесь я чужой.

Меня тошнит от одного вида суши, запаха креветок и полчища девиц, похожих на эти креветки. Простейшие существа, мягкие, бескостные; съел и забыл.

Меня раздражают эти светские беседы и сплетни, пафосные речи и глянцевые взгляды. К этому можно привыкнуть? Я задыхаюсь в этом воздухе, состоящем из запаха дорогого парфюма и притворства.

Я стою у окна и долго смотрю в темноту наступающей ночи. Где-то совсем рядом свет, музыка, разговоры. Я пытаюсь разглядеть во тьме будущее, но ничего не вижу. И я хочу только две вещи.

Ощущая лёгкий морозец за окном и нестерпимый холод лживых сердец вокруг, я хочу дождь и хочу плакать.

Хроники города N

– Какой это цвет?

– Чёрный.

– А это, это какой?

– Серый.

– Да ты что, за дуру меня принимаешь?! Смотри, небо какого цвета? Солнце?

– Серого. Солнце – белого.

Мама безнадёжно присела:

– Ты правда не видишь других цветов?

– Да-а.

Исчезновение из моей жизни человека, которого я считала отцом, не прошло бесследно. Я перестала различать цвета. Может быть, это случилось от того океана слёз, которым я хотела залить пожар брошенной души; может быть, от нервов, как сказали врачи. Как я поняла, такое бывает довольно редко и мой случай чуть ли не единичный. Тем не менее, легче от этого не становилось, и в моей жизни осталось только три цвета: чёрный, белый и серый. А в квартире остались только мы с мамой, вдвоём.

Я не помню, чтобы она говорила, что любит меня; или какие-то другие нежные слова, простые слова одобрения, любви, поддержки для своего ребёнка – их не было. Боялась избаловать? Я не хочу её осуждать и винить в том, что у меня не было детства: оно было, спасибо моему воображению. Я придумывала всё новые и новые игры, я была Золушкой, Белоснежкой, Русалочкой, кем угодно, но никогда – любимой и обожаемой дочкой. Передо мной преклонялись морские пираты, мной восхищались самые прекрасные принцы, мне были открыты двери в любые замки и королевства, но только не в сердце моей матери. Когда я гуляла в парке или во дворе, другие дети, чьи родители сидели рядышком на скамейке, сторонились меня, потому что я была ничья. Одинокий затравленный зверёк с большими серыми глазами и огромными планами на будущее… Однажды, когда мальчишки отобрали мой набор детской посудки и утопили его в луже, я, утопая в слезах, крикнула:

– Вот я вырасту, стану большой Принцессой и всех вас брошу в тюрьму!

– Видали Принцессу? Ха-ха, а где же твой папа-Король? В дальних странах?

Они смеялись, а я побежала домой и спросила у мамы:

– Скажи, где мой папа?

Она разозлилась, покраснела, отвернулась от меня, а потом тихо сказала:

– Нет у тебя никакого папы…

– Кто он, скажи? У всех есть, а мой где? Почему он не приходит?

Она долго смотрела на меня и со злостью закричала:

– Вот беда на мою голову, что ты пристала вообще? Нету и нету. Алкаш последний, вот кто! Ты хочешь знать, где? Да где угодно, завёл себе новую семью и такую же маленькую дочку, как ты. Поэтому и не приходил. И вообще не придёт! Всё, я не хочу даже слышать о нём!

Я перерабатывала в голове услышанную информацию, когда она, поняв, что наговорила лишнего, произнесла уже помягче:

– Ну, мы ведь и без него проживём, да?

Я тогда не поверила её словам: мой папа не может быть алкоголиком. Чтобы успокоить себя, я придумывала свои объяснения его отсутствию, а в голове всё звучали слова:

«Видали Принцессу? Ха-ха, а где же твой папа-Король? В дальних странах?» Я училась быть сильной. И где дети учатся такой жестокости? Взрослые, не подскажете?

1
{"b":"754495","o":1}