Литмир - Электронная Библиотека

– Я получила два заказа на половики.

– Отлично!

– Ты же знаешь, что у меня самые лучшие ковровые дорожки: они крепкие и толстые, – нахваливала свою работу женщина.

– Конечно, знаю.

– На рынке Агнес продавала несколько своих ковриков. Так вот, я тку лучше. У нее они какие-то блеклые, невыразительные, я бы за такие много не дала.

– Конечно, дорогая.

Мужчина обнял спутницу за талию, и они прошли мимо затаившихся в кустах чужестранок, ничего не заметив.

– Судя по тому, как они одеты, мне кажется, мы в Средневековье, – предположила Тина, вставая с земли и отряхивая от прилипших листьев и травы одежду. – Наши полиэстеровые платья надо сменить на что-нибудь более натуральное.

– Похоже на то, – согласилась Элеонора, наблюдая за тем, как озерная ведьма развязывает узел на простыни.

– Тугой какой, – бурчала Раиса, борясь с узлом.

– Дай помогу. У тебя пальцы слабые, – болотная ведьма вцепилась в узел, и тот сдался, уступив силе. – Вот и все, можно переодеться. Если не возражаете, я возьму это коричневое платье? У меня когда-то похожее было.

– По мне, – заметила Элеонора, – они почти одинаковые. Бери, какое хочешь.

– А я возьму серое, – Раиса приложила к себе скромный наряд. – Очень даже ничего.

Кошкина, не говоря ни слова, надела на себя серо-синее, плотно облегающее талию, платье в пол, и спрятала волосы под белый чепец. На поясной ремень повесила три набитых монетами кошелька.

– Обувь немного великовата, – примеряя туфли, пожаловалась озерная ведьма.

– Возьми эти. Они, кажется, на размер меньше, – протянула приятельнице для примерки вторую пару обуви Тина. – Здесь есть еще ботиночки, если кто-то хочет, – предложила она. – Элеонора, что ты молчишь? Тебе как, нигде ничего не жмет?

– Вроде нет, – переминаясь с ноги на ногу, Кошкина пыталась понять, насколько ей удобно в туфлях. – Все нормально.

– Обувь мягкая, надеюсь, мозоли мы не натрем. Что делать с этой одеждой? – спросила совета у спутниц Тина. – Спрятать ее здесь или взять с собой?

– Давайте возьмем с собой, – предложила Рая. – Она может пригодиться, когда будем возвращаться домой.

– Как жаль, что мы не успели обследовать корабль! Каюты, трюмы… Нам бы часик времени, – сокрушалась болотная ведьма.

– Ага, часик! – перебила Рая. – Забыла, что там прятался упырь! Столкнись мы с ним – потасовки не избежать!

– Беру свои слова обратно. Хорошо, что у нас не хватило времени как следует обследовать шхуну.

– А знаете, что в двадцатом веке, точно не помню, в каком году, исчезло пятимачтовое судно под названием «Копенгаген», – прикрепляя к своему поясу кошелек с деньгами, начала свой рассказ Рая.

– Мало ли кораблей исчезает, – зевнула болотная ведьма и, прикрывая рот ладонью, добавила: – Потонуло.

– Это было одно из самых надежных судов того времени. За всю историю парусного флота таких кораблей было построено всего лишь шесть штук, – продолжила озерная ведьма.

– Ну и что? Почему ты о нем заговорила? – Тина заботливо набросила на плечи рассказчицы плащ.

– Вполне возможно, что «Копенгаген» – это то судно, на котором мы с вами только что плыли, корабль-призрак. Как нас ночью болтало, а?! Корабль старый, но крепкий! «Копенгаген» тоже был крепкий! Еще бы корпус из высококачественной стали и…

– Наш корабль был деревянный, мы плыли не на «Копенгагене», – оглядываясь по сторонам, заметила Элеонора.

– Эту деталь я упустила. Тогда, может быть, это «Летучий голландец»? «Летучий голландец» – парусный корабль-призрак, который не может пристать к берегу и обречен вечно бороздить просторы морей и океанов. Люди говорят, что встреча с «Летучим голландцем» считается плохим предзнаменованием. А мы не то что с ним встретились, мы на нем прокатились, – тяжело вздохнула Рая. – У меня на сердце беспокойно.

– Что еще говорят о «Голландце»? – поинтересовалась Элеонора.

– Говорят, что этот корабль окружен светящимся ореолом, – добавила озерная ведьма.

– Значит, наш корабль не «Летучий голландец»: у нашего не было ореола. Я вообще считаю, что на нашем корабле нет команды, потому что она во время отлива, сойдя на берег, плохо закрепила канаты. Случился прилив, канатные узлы ослабли, расплелись, и корабль ушел в самоволку, без экипажа, – предположила Тина.

– Такого не может быть: морские узлы очень крепкие, – парировала Раиса.

– Тогда новая версия. Злодей-недоброжелатель разрезал канат и помахал кораблю ручкой. Все просто!

– Это маловероятно, – снова не согласилась озерная ведьма.

– Ты не знаешь людей. У них от зависти до пакости один шаг! Преступник был врагом капитана и… Имеем, что имеем, – закончила болотная ведьма. – Могу тебя утешить, столкновение с нашим кораблем не несет дурного предзнаменования.

– Ну что, держим курс в город? – спросила Элеонора. – Там нас ждет еда и ночлег.

* * *

В приусадебном парке Палашино было сыро. Легкий ветер гонял по земле опавшие листья. Наталья сидела на скамейке, смотрела на небо, любуясь стаей крупных птиц, летевших клином на юг.

– Это гуси, – послышался голос Кузьмы Кузьмича. – Клином выстроились, чтобы уменьшить сопротивляемость воздуха. В стае лететь легче, чем в одиночку. Говорят, что при полете клином повышается эффективность, – старик сел возле Натальи. – Так говорят, а на самом деле кто его знает, как там у них. Ведущей птице наверняка сложнее, чем тем, которые следуют за ней.

– Откуда они знают, куда лететь? Ни карты, ни компаса, – удивилась женщина.

– Науке, конечно, еще не все известно, но некоторые ученые предполагают, что птицы чувствуют магнитное поле Земли, а некоторые утверждают, что они видят это самое поле. Вот такая у них навигация.

– Близко летят друг к другу и переговариваются. Слышите, как гогочут? – Наталья посмотрела в прищуренные глаза Кузьмича. – Интересно, о чем они разговаривают?

– Надо полагать, о том, о чем и мы с вами, о житейском: о погоде, здоровье, еде. Тем для беседы много.

– Вы всячески меня избегаете, Кузьма Кузьмич. Вот и сейчас подошли ко мне потому только, что я вас заметила. Не подойди вы ко мне, я бы пошла за вами.

– Знаю.

– Не хотите отвечать на мои вопросы? – тихо спросила Наталья Павловна.

– Признаюсь, желанием не горю, – тяжело вздыхая, ответил старик. – Сложно все это, дорогой вы мой человек. Сложно.

– Что же мне делать? Я не могу не спрашивать. Вы сами знаете. Так сложились обстоятельства.

– Да, – задумчиво кивнул старик, – обстоятельства… Против обстоятельств не пойдешь, с ними надо считаться.

– Надо действовать, и чем быстрей, тем лучше. Элеонора, Тина и Раиса не вернулись. Они будто бы утонули в этом проклятом зеркале, – глаза Азимовой заслезились, шмыгая носом, она поспешила промокнуть слезы платком. – Я волнуюсь. Хочу им помочь… А как? Ничего не знаю, ничего не понимаю, и вы молчите. Надо же что-то делать! Помогите мне понять все это, разобраться! Кто я? Что происходит вокруг меня? В неведении и с ума сойти недолго или придумать то, чего нет, и блуждать в этом до бесконечности, как в страшном сне.

– Иногда лучше в неведении. Со знаниями тоже полная неразбериха. Знания отрывочные, что-то знаешь, о чем-то догадываешься – в итоге двигаешься на ощупь.

– Двигаться всегда предпочтительней, чем топтаться на месте.

– Движение завести может не туда, куда изначально планировалось. Вот в чем загвоздка.

– Вы поделитесь со мной всем, что знаете, – настаивала женщина, – а я решу, куда мне двигаться и двигаться ли.

– От ваших движений не только ваша жизнь зависит, но и судьба других. Еще наворотите дел.

– Чтоб не наворотила, объясняйте, советуйте, учите, как надо!

– Если бы я знал, как надо! Сам мучаюсь, – старик с силой сжал в руках кепку.

Стараясь сохранять видимое спокойствие, внутри он ощущал приливы страха и беспомощности – они мощной волной ударялись об него, как о скалу, временами откатывали назад только для того, чтобы отойти подальше, разогнаться и снова ударить. Порой Кузьме Кузьмичу казалось, что если этот вал не собьет его с ног, то утопит, и на этом все закончится. По ночам в тишине подкрадывалась старуха-печаль, клала свою голову к нему на подушку и начинала напевать тоскливо, заунывно, издавая звуки, похожие на вой вьюги, смешанные с сердечной тоской и одиночеством. Проклятая печаль маленькой ложечкой, как десертом, лакомилась светлыми воспоминаниями о прошедшей молодости старика, напоминая ему о том, что юность не вернуть, и все, что с ней связано больше никогда не повторится.

3
{"b":"754258","o":1}