Взглянув на часы на запястье, Петров старший улыбнулся, – в эти минуты Сокольский как раз ведёт допрос.

Павел Андреевич посмотрел на отца, и, ухмыльнувшись, довершил, прежде чем тронуться с места, взревев басовитым движком, – лучше бы они оказались простыми ворами. Ой как не хочется затевать очередные тяжбы с конкурентами!

Филиппины. В море.

14.00 по-местному времени.

Ветер срывал капельки брызг и швырял их на вытянутый и стремительный корпус, разрезающий море. Огромная белоснежная яхта Peregrinus всё дальше отплывала от острова Полилио, оставив его далеко позади кормы, за которой тянулся вспененный след от мощных водомётных двигателей.

Высота волн от подошвы до гребня не превышала двух метров, и острый нос обтекаемой футуристической яхты пронзал валы, с полной уверенностью следуя из моря в Тихий океан.

Вдали тучи рассеивались, унося нестабильный фронт южнее и восточней Филиппин, к берегам Папуа Новая Гвинея. Солнце всё чаще прорывало пелену облаков, растапливая серую массу тёплыми лучами, поигрывая отблесками и зайчиками на воде и всех металлических поверхностях яхты.

Стоя на самом краю остроконечного носа, ощущая едва заметную качку под ногами, с гордостью и почтением борясь со встречным ветром, дувшим в лицо с прохладным влажным оттенком, Сокольский смотрел в бесконечный горизонт водной стихии, окутывающий корабль со всех сторон.

Находясь на открытой палубе в одних жёлто-белых шортах и засунув руки в карманы, он вновь задумался о том, что никогда ему ещё не доводилось совершать подобное.

Переход на яхте через океан! Что его ждало в пути – можно было только гадать.

Впереди белые пенные барашки всё чаще сменялись спокойными волнами, катящимися навстречу яхте, и порывы ветра, с каждой минутой купаясь в солнце, становились теплей, да и мурашки от прохлады потихонечку уступали радости и гармонии.

Сокольский обернулся и двинулся в сторону внутренних помещений яхты.

Миновав центральный холл, коридоры, и спустившись по стеклянной винтовой лестнице на технологический уровень, он, достигнув лаборатории, нашёл там Кристину и Анабэллу, усердно и с благоговением колдующих на пару над выкраденным артефактом.

В эти минуты девушки были, словно как одно целое, как неразделимые сестры–близнецы, орудуя инструментами, фиксируя всё и делая записи в лэптопах. Сама ваза сейчас находилась в металлическом шкафе, где проходила очередное сканирование.

Кристина, как и Бэль, одетая в шортики и майку, увидев любимого, улыбнулась ему и прошептала – ну как виды? Не жалеешь?

– Ха! Ниразу! – бросил довольным тоном Сокольский и подошёл к лэптопу, в котором уже имелись данные о составе вазы.

Анабэлла сделала спектральный и радиоуглеродный анализ, определив структуру вещества и его временную выдержку. Увидев данные, юноша присвистнул.

– Титан? – вскинул брови Сокольский, – ну да, теперь ясно, почему она горазд легче, чем кажется.

– Ага, – кивнула Берковская, – не керамика, ни охра, причём она цельная. Внешний слой, это просто краска, такую же используют Аминоáтики!

– Поэтому она не выцвела в морской воде, – добавила Кристина.

Сокольский, читая данные, снова протянул, повернувшись к белому шкафу с герметичными дверьми, за которыми находилась ваза, поддаваясь сканированию, – тридцать тысяч лет этот горшок тусовался в море?

– Нет, – мотнула головой Берковская, – она была изготовлена столько лет назад. В вот в море она находилась, так же, как и все остальные найденные нами предметы, около двадцати тысяч лет!

– Не понимаю, – смутился Сокольский, сопоставляя ранее полученные данные относительно возраста находки, пытаясь сложить хронологию и логику событий для артефакта.

– Вот тебе ещё вопросы для головоломки, выдала Берковская. – Почему она была изготовлена столь долгое время назад, а не так давно её захотели переместить с острова, на который мы собственно держим путь? Тем более ясно, что никакие гиганты не проживали на Гавайях в те года, это слишком близко, к текущему времени.

Бэль сейчас работала с очередной окаменелостью, снимая с неё наросты, запустив руку, обтянутую защитной перчаткой в аквариум с раствором и водя по предмету мягкой кисточкой. Большая, но заставленная полезным и необходимым оборудованием лаборатория была наполнена прохладным сухим воздухом.

Сокольский, поразмыслив и посмотрев на Кристину, ждущую возле шкафа, в котором находилась ваза, ответил, – значит он был важен для Аминоáтиков. Ведь Мýру канули в небытие. Выяснили что у неё внутри?

Кристина, ожидавшая с минуты на минуту рентгеновского изображения внутренней структуры артефакта, посмотрела на монитор, закусив губу. Звуковой сигнал возвестил о завершении процесса, и на мониторе появилась картинка.

Все трое посмотрели на экран, строя свои преждевременные выводы. Первой взяла слово Анабэлла, завороженно прошептав, – нам надо достать эту штуковину!

Кристина открыла герметичные дверцы, достала вазу и аккуратно поставила её на низкий квадратный столик.

На каждом краю белого стола имелись сложные и точные механические манипуляторы, способные зажимать в своих гнущихся длинных пальцах любые предметы. Прометей, стоявший сейчас в дальнем конце лаборатории, автоматически подключился по средствам прямого цифрового доступа к манипуляторам. Взяв под контроль механические руки, он, обхватив бирюзовую вазу двумя из них, установил её в самый центр. Два других манипулятора были свободные, и он решил использовать их.

Робот принялся снимать верхний слой нароста, закрывающий горловину вазы лазером малой мощности. Сокольский, смотря на точные хирургические действия, посмотрел на Кристину и Анабэллу. Они не отрывали глаз от процесса, и юноша решил утолить собственный интерес.

Юноша покинул лабораторию.

Пройдя через чистую комнату, он вышел в холл, обшитый панелями светлого дерева. Далее он двинулся по ярко освещённому внутреннему коридору без окон в дальний конец технологического уровня.

По пути он проходил герметичные и стилизованные под общий дизайн двери, ведущие в иные помещения. Идя и смотря на фотографии морских простор, он нашёптывал слова песни с лёгкой улыбкой, шурша в воздушных шлёпках по лакированному деревянному полу, – для меня и моря и горы видно из окна, острова между двух океанов…

Достигнув двери, Сокольский набрал код на сенсорной панели и вошёл в первое помещение. Бежевые стены отдавали теплом. Компьютерный стол и включенные мониторы показывали то, что было за стеклом, в камере. В стеклянном шкафчике у стены выстроились бутылочки с различными препаратами и средства для допроса. В комнатке, в центре расположилось кресло–трансформер, переходящее в кровать, и сейчас оно было в горизонтальном положении.

На нём, пристегнутый кожаными ремешками за все конечности лежал человек в чёрном гидрокостюме. Незваный гость давно очнулся и вертел головой по комнате, шаря светло-карими глазами по серому помещению, напитанному прохладой, комнате, лишенной всяческих элементов интерьера. Лишь передвижной медицинский столик, стоявший у стены возле двери.

Под потолком имелась небольшая серая полусфера – камера наблюдения. Человек в сотый раз пристально посмотрел на неё со злостью в глазах.

Дверь издала лёгкое шипение, и в комнату вошёл человек в белом лёгком скафандре, кои используют в химических лабораториях. Его голову защищала непроницаемая маска. Человек держал на металлическом подносе несколько стеклянных шприцев, наполненных мутной жидкостью.

Маркус, оглядев пришлого человека, со злостью в голосе выпалил на английском, – кто ты?

Человек не отвечая, положил поднос на столик, затем подкатил его к креслу. Встав рядом с ним, он склонил голову с защитным шлемом–маской и проговорил по-английски сюрреалистическим голосом, – задавать вопросы сейчас не уместно с твоей стороны. Лучше скажи кто вы, и зачем вы решили проникнуть на яхту!?