— Я уже сталкивалась с чем-то подобным. Тогда пострадали светлые эльфы, — мои слова звучали тихо. — Мне придется вас чистить. Нужно собрать всех, абсолютно всех у чистой проточной воды — желательно у реки. Может быть больно и неприятно, но не смертельно. Вас много?

— Нас осталось три десятка и дети. Дети пока здоровы, мы держим их отдельно, — кивнула эльфийка. — Мы не боимся боли и очищения. Мы боимся мерзкой позорной смерти. Наши боги не отвечают нам. Наша вера пошатнулась. Нам неоткуда ждать помощи. Люди точат топоры на наши опустевшие леса, пока мы оплакиваем умерших. Души умерших не находят покоя и шатаются по лесу, страдая и стеная. Нам нужна помощь все равно от кого…

Мне оставалось лишь вздохнуть и потянуться по связи к Шеврину. С душами умерших лучше всего справится дракон смерти. Мое же дело разбираться с живыми. Шеврин ответил не сразу, будучи в глубоком похмелье после обильных возлияний с вершителями. Праздновали они то ли спасение своей вселенной, то ли возвращение своих детей на родину, то ли просто нажрались, лишь бы нажраться, но факт оставался фактом — вершители и драконы бухали практически одинаково, никто никого не мог перепить, и пили они уже четвертый день, если так посчитать.

Впрочем, Шеврин собрался, отбросил все свои заморочки и даже, кажется, слегка протрезвел, услышав об опасности черного мора и блудных неупокоенных душах. И пока он приводил себя в порядок и выдвигался на место событий, я собрала всех эльфов у широкого ручья, текущего поодаль от памятной поляны с алтарем.

— Неужели это все, кто выжил в лесу? — моему удивлению не было предела. Эльфов действительно оказалось мало. Как и обещала мать нашего героя, все время крутящегося вокруг меня, три десятка и еще несколько очень тяжелых больных, с которых я и начала. И трое маленьких эльфят, две девочки и мальчик, на вид не больше десяти человеческих лет. Мне они показались вполне здоровыми, но проверить не мешало бы.

Тяжелых я чистила прямо в воде. Пока одна из более здоровых девушек поддерживала им головы над водой, я вымывала все остальное. Плазме черный мор был хорошо знаком. Нечто подобное плавало и в драконах с вивернами. Нечто черное и мутное, похожее на нефть, вытекало и из этих дивных существ, преимущественно из носа и рта. Эльфы кашляли, отплевывались, захлебывались, я старалась вывести всю дрянь через кожу, но она сопротивлялась и текла так, чтобы и под конец причинить немало вреда.

Очищенных эльфов относили поодаль и укладывали на росяную траву, чтобы те ощутили заново связь с природой. Я же принялась за средних и более легких. У них все было проще. Тела еще не так сильно поразила болезнь, черноты оказалось в разы меньше, вода ее растворяла, а моя сила уничтожала. Общее исцеление довершало дело, превращая ребят в чистые, почти что новосозданные тела, наполняя их силой. Вот для этого полезного дела моя заглушка на магии приоткрылась, позволяя порционно выделять столько энергии, сколько нужно на лечение каждого конкретного эльфа.

— С чего у вас все началось? — поинтересовалась я, очищая ту самую старосту их поселения, которая первая стала со мной общаться.

Эльфийка задумчиво наморщила лоб и фыркнула, когда черные струйки потекли из носа и глаз. Это было похоже на нефтяные слезы.

— Вообще, все началось много лет назад с конфликта с людьми. Но мы тогда не предполагали, что может случиться такое… — она смыла черноту с лица и сморгнула. Теперь из ее глаз потекли нормальные прозрачные слезы. И цвет глаз стал обычным, ярко-зеленым. В предрассветных лучах солнца стало возможно рассмотреть ее намного лучше. Оказалась она не такая уж и старой, скорее просто потрепанной жизнью женщиной. — Потом люди грозились всеми карами, если мы не уступим им спорную часть леса. Потом у них сменился король, но мы к тому времени надежно охраняли наши границы. А вот новый король решил, что людям мало своей земли и своих лесов и нужно брать то, что принадлежит нам, если не силой, то хитростью. Силой они нас не одолели, несколько стычек прошли далеко не в пользу людей. После этого они надолго попритихли, мы уже почти и забыли обо всем за обычными заботами. А потом вдруг начался мор.

Очищенная эльфийка вышла из ручья и присела на берегу, уступая очередь своему сыну. Он хоть и был на вид здоров, но все же мог уже где-то заполучить свою порцию мора. Чистка прошла стандартно — черноты в нем почти не было, так, первая пара почти незаметных для посторонних капель.

— Мы — самое дальнее поселение в нашем лесу, — продолжила рассказывать она. А я понимала, что даже не спросила имен своих спасенных. Впрочем, они моего тоже не спрашивали. Главное — выжить, а расшаркиваться и нарекать друг друга титулами мы будем потом. — Возможно, из-за этого мы так долго держались. Наша столица пала последней. Все жители Таррастена истово молились богам, но не пришел ни один бог. Боги глухи и слепы, они не слышат наших молитв, они не видят, что происходит.

Женщина пожала плечами, будто бы сбросила с плеч какой-то тяжкий груз.

— Многие до последнего надеялись, что им помогут травы, зелья, заклинания. Все они умерли. Единственная ведьма, которой что-то помогло, живет на болотах, но сейчас туда не пройти. Да и то, она не чистокровная светлая, она смесок светлых и темных эльфов, потому и жила отдельно, — в голосе эльфийки явно слышалось презрение и зависть.

— Те, кто к ней отправился, назад не вернулись. И я не знаю, что стало тому причиной. Мор ли, топи или же сама ведьма, которая не желала никого знать. А потом мой сын сказал — если наши боги отказались от нас, мы имеем право отказаться от них. И можем сами себе выбрать богов, которые откликнутся на наши молитвы.

Я лишь печально улыбнулась.

— Вам повезло, — мне было тяжело это говорить и признавать. — Вам просто очень и очень повезло. Я была заперта на домашнем аресте. Я могу сойти с ума в любую минуту. Вы же могли вызвать к себе какую-нибудь плотоядную сущность, и она бы ускорила ваш конец.

— Мы вправе сами решать, как нам быть! — отозвался тот самый парень, который так запросто улегся на алтарь. — Мы свободны. Мы искали нового бога и мы его нашли. Точнее, тебя.

Он меня не боялся. Не раболепствовал, не падал ниц, не бился головой об землю. Хотя и видел мою силу и возможности. Хотя давно уже на краю леса стоял Шеврин, ожидая, пока мы закончим всеобщую чистку. И не почувствовать сгустившуюся тьму эльфы не могли. Но парень не боялся. Он говорил прямо, и мне именно это и нравилось. Мне не нужны дурные болваны, мне нужные сильные волевые личности, способные сделать мир чуточку лучше.

— Хорошо, тогда я принимаю вас, — мне не оставалось ничего другого, кроме как завершить столь вольный ритуал договора между богом и его верующими. Пусть хоть так, но этот договор оказался в силе. — А сейчас познакомьтесь с моим супругом Шеврином, он поможем вам с вашими блудными душами. Если они ему поверят, то пойдут с ним и обретут покой.

Шеврин эффектно выступил из тьмы. Конечно же, на его роже блестела иллюзия, и эльфы не смогли сквозь нее увидеть его на самом деле помятую моську. Боги должны быть сильными, внушительными и не дающими сомнений в их силе, а не пьяными, усталыми и больными.

Я сама только сейчас заметила, как устала. Все же, прошедшее через мои руки почти что все эльфийское поселение вымотало и выпило изрядную толику силы. И сила ушла больше не на исцеление, а на уничтожение черной заразы. Кажется, теперь многие их женщины не смогут иметь детей некоторое время. А может быть и вечно. Не знаю. Это нужно смотреть в нормальной клинике, в сканере, сдавать все анализы в лабораторию, показать их настоящим целителям. А я так… сбоку припеку, сделала, что смогла и свалилась куда-то в сторонку.

Последними я осмотрела детей, слегка их вымыла, чтобы те не думали, что богам на них плевать, хотя никакого мора в них не было. Не знаю, как именно, но эльфы защитили свое будущее, свое новое поколение. Как-то смогли.

— Здесь есть паразит, — коротко рыкнул Шеврин, отдавая парами дорогой выпивки. Хорошо хоть не перегаром, иначе я бы не удержалась и стукнула его.