Литмир - Электронная Библиотека

Ким Стэнли Робинсон

Черный воздух. Лучшие рассказы

Kim Stanley Robinson

THE BEST OF KIM STANLEY ROBINSON

Copyright © 2010 by Kim Stanley Robinson

© А. Корженевский, перевод на русский язык, 2022

© Д. Старков, перевод на русский язык, 2022

© А. Агеев, перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Венеция под водой

Перевод Д. Старкова

К тому времени, как Карло Тафур с трудом очнулся от сна, грудная дочь вопила как резаная, чайник свистел, в комнате веяло ароматом печного дымка, а из-за окна доносился плеск волн, лижущих стены нижнего этажа. Снаружи едва рассвело. Нехотя выпутавшись из простыней, он поднялся, прошлепал босыми пятками через другую комнату и, ни слова не говоря жене с дочкой, вышел наружу, на крышу.

«Да, на рассвете Венеция лучше всего», – думал Карло, справляя нужду с крыши в канал. В неярком розовато-лиловом свете зари нетрудно было вообразить, будто город точно таков, как всегда, как прежде, будто Гранд-канал, радуясь погожему летнему утру, вот-вот заполонят орды заезжих туристов… Впечатление портили разве что разношерстные, сооруженные из всякой всячины хижины на крышах соседних домов. В окрестностях церкви, Сан-Джакомо-ди-Риальто, дома затопило по самую кровлю, и потому черепичные крыши пришлось пустить на слом, а на балках перекрытий возвести хибарки из материалов, раздобытых внизу – досок, дранки, камня, металла, стекла. В такой же лачуге, шаткой постройке из брусьев, кусков цветного стекла из витражей Сан-Джакометто да сплющенных кувалдой дренажных труб, жил и сам Карло. Оглянувшись назад, глава семейства тяжко вздохнул. Нет, уж лучше смотреть туда, за Риальто, на алое солнце, сияющее над луковицами куполов Сан-Марко…

– Тебя те японцы сегодня ждут, – напомнила изнутри жена Карло, Луиза.

– Знаю.

Туристов в Венеции до сих пор хватало, это уж точно.

– Да гляди, не обидь их чем, – продолжала супруга. Голос ее доносился из дверного проема – яснее некуда. – Не то опять без денег домой погребешь, как с венграми в прошлый раз получилось. Ну, какая, скажи мне, разница, что они там из-под воды достают? Все это – прошлое. Кому какой прок от старья, валяющегося на дне?

– Заткнись. Сам знаю, – устало откликнулся Карло.

– А нам дров надо купить, и овощей, и туалетной бумаги, и носки для малышки, – не унималась Луиза. – А лучше этих японцев клиентов тебе не сыскать, так что ты уж с ними повежливее.

Вернувшись под крышу лачуги, Карло ушел в спальню, одеваться. Между первым и вторым башмаком он решил устроить себе перекур (сигарета последняя, табака в доме больше ни крошки). Со вкусом затягиваясь табачным дымком, Карло не сводил глаз с книг на полу – коллекции книг о Венеции, «библиотеки», как саркастически именовала ее Луиза. Книги все до единой потрепаны, разлохмачены, заплесневели, покоробились от сырости так, что ни одна толком не закрывается, каждая страница – все равно, что поверхность Лагуны в ветреный день… жалкое, одним словом, зрелище. Проходя мимо, Карло легонько пихнул носком остывшего за ночь башмака ближайшую стопку и снова вышел в другую комнату.

– Ухожу, – целуя дочурку, а после – Луизу, сказал он. – Буду поздно: они Торчелло хотят навестить.

– Что их туда понесло?

Карло пожал плечами.

– Может, просто полюбоваться желают.

С этими словами он, пригнув голову, вышел за дверь. Чуть ниже крыши, в прямоугольном дворике, покачивались на воде соседские лодки. Соскользнув с черепицы на узенькие наплавные мостки, сооруженные вместе с соседями, Карло подошел к своему суденышку, широкобортной парусной шлюпке под брезентовым тентом. Шагнув в нее, он отшвартовался и погреб к выходу в Гранд-канал, а там, на просторе, поднял над водой весла и предоставил шлюпке самой нести его вниз по течению. Некогда Гранд-канал, естественная протока среди илистых отмелей Лагуны, был укрощен людьми, но теперь вновь превратился в настоящую реку с сотнями «рукавов», с берегами из черепичных крыш да каменных стен дворцов. С рассветом вокруг закипела работа, строительство новых лачуг на крышах домов. Знакомые при виде Карло махали ему, не выпуская из рук кто веревки, кто молотка, кричали «привет», а Карло, проносясь мимо, салютовал в ответ приподнятым над бортом веслом. Глупость это, конечно, строиться у самого Гранд-канала: теперь ему вполне хватает силы сметать с пути старые здания, чем он нередко и пользуется… а впрочем – их дело. Если уж на то пошло, кто здесь, в Венеции, не дурак?

Добравшись до Бачино-ди-Сан-Марко, он направил шлюпку через Пьяцетту, мимо Дворца дожей, величаво возвышавшегося над водой на целых два этажа, к Пьяцце[1]. Лодок тут, как всегда, скопилось – не протолкнешься. Только здесь, в этом месте, Венеция и оставалась по-прежнему многолюдной, а потому бывать у Сан-Марко Карло любил, однако шнырявшие под носом гондолы проклинал так же громогласно, как и всякий другой. Исхитрившись пробиться к окну базилики, он направил шлюпку внутрь.

Гвалт под куполами, сверкавшими золотом и лазурью, царил ужасный. Большую часть воды в зале занимали наплавные мостки. Пришвартовавшись к ним, Карло выгрузил на настил четыре воздушных баллона для акваланга, выбрался из лодки сам, подхватил по паре баллонов в каждую руку и двинулся через причал, к рынку. В рыбных рядах жизнь бурлила вовсю. На прилавках красовались, выставленные на продажу, лотки с кефалью, тунцом, камбалой и скаты и туши выловленных в лагуне акул. На подносах возвышались груды моллюсков, и створки их раковин поблескивали в солнечных лучах, падавших внутрь сквозь разноцветные стекла восточного окна; живых крабов торговцы с торговками доставали прямо из люков в настиле, безбоязненно суя пальцы в кишащие крабами краболовки; осьминоги в ведерках мутили воду чернилами; морские губки сочились пеной; рыбаки наперебой выкрикивали цены на свой товар, не забывая мимоходом хулить свежесть товара соседей.

В самом сердце рыбного рынка держал лавку подводного снаряжения Людовико Салерно, доводившийся Карло одним из лучших друзей. Там Карло ждали двое клиентов-японцев. Поздоровавшись с ними, он отдал Салерно баллоны, а тот принялся подключать их к компрессору для перезарядки. Пока баллоны наполнялись сжатым воздухом, оба трескуче тараторили по-итальянски, наскоро обмениваясь новостями. Покончив с перезарядкой, Карло расплатился и повел японцев к шлюпке. Усевшись, оба пристроили рюкзаки под брезентовым тентом, а Карло погрузил на борт баллоны.

– Мы готов плыть Торчелло? – спросил один из них.

Второй с улыбкой повторил его вопрос. Звали японцев Хамада и Таку. Поначалу без шуточек насчет того, что последний и Карло – практически однофамильцы, не обошлось, но итальянским Таку владел куда хуже товарища, а потому остроты эти быстро сошли на нет. Наняли они Карло четыре дня тому назад, все у той же лавки Салерно.

– Да, – подтвердил Карло.

Вырулив из толчеи Пьяццы, он повел шлюпку каналами помельче, мимо Кампо Санта-Мария-Формоза, почти такой же людной, как и Пьяцца. За нею каналы вмиг опустели: здесь безмятежность затопленного города нарушали лишь редкие хижины на крышах домов.

– Этот часть город Венеция много люди не жить, – заметил Хамада. – Дома на домах – нет.

– Это точно, – откликнулся Карло. Шлюпка как раз миновала Сан-Заниполо и госпиталь. – Тут госпиталь слишком близко, – пояснил он, – а в госпитале какой только заразы не было. Болезней, понимаете?

– А-а, «Оспедале Чивиле»! – закивал Хамада, а следом за ним и Таку. – Мы плавать госпиталь прежний, не этот, приезд Венеция, так. Много прекрасный статуя снизу поднять.

– Каменный лев, – добавил Таку. – Много каменный лев с крылья на глубина двадцать-сорок.

– Это точно, – как заведенный повторил Карло.

вернуться

1

Площадь Сан-Марко – главная городская площадь Венеции, логически делящаяся на две части: пространство от Гранд-канала до колокольни собора Сан-Марко (Пьяцетту) и собственно площадь (Пьяццу). (Здесь и далее – примечания переводчика.)

1
{"b":"751794","o":1}