— Я и хочу узнать наверняка! — не сказала, а скорее визгнула практикантка, — Сейчас…

Набрав ещё три цифры, девушка громко сглотнула, высоко подняла голову и с закрытыми глазами идеально попала на нужную кнопку. Она не спешила прикладывать телефон к уху и ориентировалась на значки, которые так не и появились, стоило женскому голосу сообщить о занятом абоненте. Но Макото не отчаялась и набрала номер снова, не заметив, как Кайто и Даичи спрятались за её спиной, разглядывая её удивительно дорогой телефон.

В один момент на звонок ответили, и девушка приложила трубку к уху:

— Алло?

— Да… кто это?

— Но! Это я, Макото! — радостно представилась девушка, услышав на другой стороне трубки лишь длительное молчание.

— Макото…? Ах, сестрёнка, ты?

— Ты что, забыл меня? Мы ж защищали одну песочницу весь детский садик!

— Да, точно… Помню… Примерно в… Кха.

Громкий и тяжёлый кашель раздался в телефоне громче, чем голос Но, и будто бы эхом прошёлся по комнате, сухой и простуженный.

— Но?

— Прости, Мако, я… заболел вчера… Температура не спадает, возможно лихорадка, — он взял длительную паузу и снова сокрушил всех громким кашлем, — Тридцать восемь и… семь… Мама вызвала доктора, но…

— Но?

— В гостинице произошло нечто чудовищ… Ой, прости, не могу, не соображаю совсем… Позвони маме, хорошо? Пока, — долгие пять секунд телефон передавал тихое шуршание, а потом короткие гудки закончили разговор.

Макото шепнула в тишину:

— Да, не напрягайся, — измученная улыбка окрасила её лицо, когда она повернулась к парням позади неё, — В гостинице что–то случилось, а Но упал с температурой.

— Бедный, — с сочувствием кивнул Даичи, — Ведь он собирался отдыхать…

— Да, — очень тихо согласился Кайто. Он почти бесшумно отошёл от психиатров и вернулся в кресле, уже выискивая в интернете первый подходящий новостной сайт. Там писали:

«Убийца–дворецкий посетил Гумму!

Двое подозреваемых оказались в том же отеле, а единственный свидетель, заставший момент убийства, слёг с температурой и лихорадкой. Он слышал голос убийцы, но не помнит, чей конкретно!»

«То есть он слышал Шингу?» — один уголок губ Кайто немного вытянулся и тут же вернулся в нормальное положение: «Не спорю, что у него есть одна разговорная привычка, которая может стать косвенной уликой против него, но… не стоит так перенапрягаться с температурой, Но–кун. Какой же ты отчаянный…». На секунду Кайто опустил страницу за подробностями, но в тот же момент Даичи снова сел за стол, а значило начала сеанса.

Новости подождут, пока не обрастут новыми слухами.

— Что ж, Кайто–кун, чуть позже мы проведём физиотерапию, как в первый раз, чтобы проверить изменения, — врач громко и гордо рассмеялся, — А то ты после тренировок–то возмужал!

— Скажете тоже, — Кайто едва улыбнулся, но Макото подмигнула ему, показывая мускулатуру согнутой рукой и придурковато целуя её, — Ха–ха, да нет, я ж не такой накаченный.

— Лучше, чем было, дорогой! — по–доброму смеялся мужчина, как в дружеской компании, вместе собравшейся в горячей сауне или за большим столом, — Сначала пара вопросов, чтобы засечь весь твой прогресс, хорошо?

— Да.

— Начнём.

Даичи поднял со стола книгу, достал из кучи документов странный пустой лист и положил на твёрдую обложку перед собой. С блеклой улыбкой на лице он кивнул помощнице и задал пациенту первый вопрос с серьёзностью психиатра в глазах и хохотом хорошего друга в голосе:

— Кайто–кун, что ты сам можешь сказать о своём прогрессе?

— Мм, — слабое «мм» перекрыл скрип деревянного стула, который Макото притащила для себя с другой стороны кабинета и уместила рядом со столом психиатра, — Как бы сказать…

В последнее время взгляд Кайто был таким живым, что никто бы ни отличил его от обычного человека в толпе, но на несколько долгих секунд его прогресс аннулировался. Он смотрел в стену с тем же безразличием, с каким его вывели из школы, когда на него поступил заказ от Накамори, словно некая игра внезапно выдала ошибку, и главный герой оказался с пустым инвентарём на старте. Но стоило Даичи поднять ладонь над столом, как Кайто прикрыл глаза и хихикнул и вновь вернулся к новому себе с сияющим лицом.

— Я правда что–то почувствовал за эти месяцы, — Кайто провёл ладонью по своей шее, — Немного сердце колет, но приятно.

— Хах, это хорошо, — Даичи снова опустил руку на стол, просто чтобы схватить рядом лежащую ручку. Он покрутил её в раскрытой руке, — Много всякого?

— Ну, много…

— А сильнее всего?

— Сильнее всего, конечно, — Кайто мог даже и не договаривать, влюблённая улыбка и красные щёки говорили за него, — Ну…

— Молодость, молодость!

Когда ручка в руках Даичи снова замерла, тот немного сжал губы, кивнул Макото и что–то бегло написал на листе в нехарактерном для Японии горизонтальном варианте.

— Я надеюсь, не было никаких негативных чувств?

— Ах, — сначала Кайто будто бы не понял вопроса, потом замер и попытался опустить лицо, но в последний момент передумал. Его веки упали на глаза, закрыв их наполовину, и с этим глупым прищуренным взглядом парень уставился под книжный шкаф сбоку, решаясь, отвечать или не стоит, — На самом деле я иногда… очень злюсь.

— Злишься?

— На кого? — добавила Макото.

— Понимаете, — глаза Кайто чуть расширились, а руки сжались на коленях, будто бы он был таким «странно–удивлённым», а не разозлённым, но говорил он совсем по–другому, — Есть один человек… Он не сделал ничего плохо, наоборот, он замечательный, но я… злюсь на него.

— Ох, так бывает, — спокойно сказал Даичи, — Но причины и возможные решения разнятся от ситуации. Ты можешь быть честен со мной, Кайто–кун?

— Да, Кайто–кун, не бойся! — Макото активно закивала головой, уверенно воодушевившись, — Это будет наша врачебная тайна.

Кайто лишь молча посмотрел на них, а потом его голова рухнула… не упала, а рухнула вниз, не достигнув пола из–за целой шеи, которая едва слышно хрустнула. От такого психиатры испуганно отдёрнули руки, но не успели и слова сказать, когда услышали голос, который не сразу узнали.

— Он замечательный… Он такой замечательный, что я злюсь! Я проблемный, зашуганный, побитый, а он, — на секунду Кайто дёрнулся всем телом и застыл, подобно камню, статуе. И его голос снова исказился так, что даже Аоко не узнала бы его, — Почему он не может подвинуться?!

— Кайто–кун… А ты думал о том, чтобы попросить его?

Парень не сдвинулся с места и лишь тихое, но тяжёлое дыхание напоминало о том, что он жив. Его голос хрипел сильнее, чем обычно, горло высохло:

— Мне кажется, что защищать будут его, а не меня, — едва выдавил он, прожёвывая каждое слово, — Почему я просто не могу быть таким же…? Кха…

— Эм, — в миг Макото упорхнула к куллеру и включила кран с холодной водой. Её глаза бегали, правая рука немного дрожала, но она старалась не робеть и улыбаться, подбегая к пациенту, — Вот, вода! И не расстраивайся, всё ты можешь!

Тут девушка замерла.

На неё смотрели синие глаза — внимательные, пустые и даже немного безумные. Полуоткрытый рот выглядел угрожающе, будто вот–вот распахнётся шире пасти крокодила. Злоба исходила от парня, как пар исходит из горячего чайника, а отросшая чёлка неплохо скрывала сверкающие глаза от психиатра, который с волнением беспокоился о своём трудном пациенте.

Макото, всё ещё дрожа, позволила парню взять стакан. Тот осушил его почти залпом, закинув голову, а потом, будто бы испив целительной воды, он стал столь же спокойным и собранным, как в коридоре. Секундный порыв прошёл, Даичи с улыбкой стал задавать спокойные и разряжающие обстановку вопросы, временно увиливая от такой резкой темы, а Кайто отвечал на них, как на забавный тест в интернете.

Девушка не сразу вспомнила, что приготовила для себя стул, ведь так и осталась стоять позади пациента. Она бы никогда не спутала бы это чувство с чем–то ещё. Это совсем не зависть.

Это ненависть.