Он услышал звук запускаемого двигателя и вспомнил, что подчиненные Чапмана всегда предпочитали ездить на машинах. Да и, правда, зачем ходить пешком, если есть автомобиль.

Фрост пересек небольшую полянку и запетлял между деревьями, увидев за ними просвет.

По другую сторону деревьев оказалась обширная поляна, поросшая высокой травой, и посреди ее трогался с места джип.

Капитан рванул из-за деревьев к машине, но обо что-то зацепился и полетел в траву. Перекатившись, он упер локти в землю, поднял ствол пистолета и дважды выстрелил. Офицерское кепи защитного цвета взлетело в воздух. Хэнк вскочил и бросился к джипу, стреляя на ходу и чувствуя, как в груди бешено колотится сердце, а по лицу катится пот. Однако машина медленно двигалась по широкой окружности, описывая плавный поворот, и не спешила уходить от погони. Офицер был мертв, его голова уперлась в клаксон, который сигналил вовсю, а нога, видимо, осталась лежать на педали акселератора.

Фрост поравнялся с джипом, запрыгнул на сиденье рядом с водителем и вытолкнул офицера из-за руля в густую траву. Он остановил машину, выскочил из нее и подошел к распростертому телу. Офицер был мертв, сомневаться в этом не приходилось. У него должны быть документы, карты и все такое прочее… Но не нужно забывать и о негритянке, которую они собирались изнасиловать. Капитан решил, что сейчас самое срочное – оказать ей помощь и посмотреть, серьезно ли ее ранили.

Он заторопился назад, к деревьям, задержав взгляд на убитом офицере, и улыбнулся. Ева Чапман заставила его испытать ощущение “дежа вю”, он чувствовал, что когда-то уже был здесь и подобное происходило с ним и раньше.

– Как тебя зовут? – крикнул Фрост чернокожей девушке, вероятно, думая, что если будет говорить громко, то та его легче поймет. Впрочем, так делает большинство людей, когда обращаются к иностранцам, видимо, они считают, что крик сообщает какую-то мистическую силу их словам, которые сразу становятся понятными собеседнику.

– Так как тебя зовут, девочка? – повторил он немного потише.

– Элизабет. А тебя?

Капитан взглянул в ее темные глаза и улыбнулся.

– Это все, чем я могу тебе помочь. Немного поболит, но ничего страшного, пуля прошла навылет. А вообще-то тебе нужно в больницу.

Негритянка поморщилась, когда Хэнк закончил перевязывать ногу и крепко стянул концы бинта.

– Я знаю, где есть врач. Недалеко.

– Где?

– А ты меня отвезешь туда? Может быть?

– Да, – усмехнулся Фрост, – отвезу. Может быть. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать…

– Не хотел бы я, чтобы сейчас нас увидел твой папочка, а то еще не разберется сгоряча…

Девушка засмеялась.

– Что тут такого смешного?

– Он ведь вождь нашего племени. Если он рассердится, у тебя будут вот такие неприятности.

И она развела руки, словно рыбак, показывающий, какая рыба сошла у него с крючка.

– Вождь? А у вашего племени есть оружие? Вы воюете с бандитами? Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Оружие? Да, есть немного…

– А твой папочка не сможет оказать мне одну услугу?

– Конечно. Он даст тебе все, что угодно, ведь ты спас мне жизнь. Я очень дорога ему…

– Только не говори, что ты стоишь шесть коров, – со смехом прервал ее капитан.

– Он отдаст тебе меня, – улыбнулась та.

– У меня уже есть одна девушка, и я стараюсь этим не злоупотреблять, но все равно, спасибо за предложенную честь.

– Ты не любишь черных? Африканок?

– Послушай, я ничего не имею против черных африканок, но шестнадцать лет… Давай встретимся лет через восемь – десять, тогда и поговорим об этом поподробнее. Договорились?

– Договорились, встретимся. Я тебя найду, – засмеялась девчонка.

Хэнк стал помогать ей подняться, как вдруг она вскрикнула и застонала, едва не потеряв сознание.

– Ой-ой-ой, моя нога! – запричитала она.

– Ой-ой-ой, нога, – передразнил ее Фрост и вздохнул. – Ладно уж, хочешь покататься на лошадке?

– На лошадке? На какой лошадке? – непонимающе повторила Элизабет.

– Сядешь мне на спину и я отнесу тебя к джипу. Поедем к тебе в деревню или в больницу. Понимаешь?

– Я сяду тебе на спину? Ха-ха-ха!

Он посмотрел ей в глаза – такие же сумасшедшие, как и у всех других подростков. Капитан повернулся к девушке спиной, присел и помог ей взобраться на него.

– Вот, возьми мою винтовку и смотри, не урони ее

– Хорошо, Элизабет не уронит, – засмеялась та, подхватив оружие, и Фрост, согнувшись под приличным весом на спине, зашагал через лес к большой поляне. Сделать это было не так-то легко.

– Белый человек нравится Элизабет, – подбадривала его негритянка.

– Я очень рад, очень рад, – прохрипел Хэнк, поглядывая на нее искоса снизу вверх. Девчонка оказалась намного тяжелее, чем выглядела…

Постоянно хихикая и тараторя на чудовищном английском языке, девушка тем не менее уверенно показывала, куда ехать. Из ее слов капитан понял, что люди Евы Чапман схватили её у реки недалеко от деревни и “забрали с собой, чтобы поразвлечься. Деревня якобы находится на расстоянии двадцати миль, а в ней есть то ли больница, то ли врач – этого он так и не смог разобрать. Дай Бог, чтобы так оказалось на самом деле.

– Элизабет, и часто бандиты нападают на вас, я имею в виду, на вашу деревню?

– Да, нападают. Убивают двух, трех наших и уходят. Забирают с собой девушек. Иногда – черные бандиты, иногда – белые…

– А вы пробовали защищаться? – медленно проговорил Фрост, четко произнося слова.

– Да, конечно. Мы стреляем по ним, но никогда не находим их тел. Находим только мертвых девушек. Они убивают их всех.

Капитан посмотрел на нее и покачал головой. Типичная политика Чапмана по отношению к местному населению: убийства, изнасилования, грабежи, пытки.

– Каков отец, такова и дочь, – негромко произнес он. – Яблоко от яблони…

– Что Фростя сказал?

– Не Фростя, черт побери, а Фрост. Фрост, Ф-Р-О-С-Т. Не Фростя.

– Хорошо, не Фростя, – поспешно согласилась Элизабет.

“Уж не попала ли какая-нибудь шальная пуля ей по голове?” – подумал он.

Машина медленно пробиралась по бездорожью, оставляя за собой джунгли и выезжая на поросшее редкой травой плоскогорье, постепенно повышающееся. Хэнк старался ехать осторожно, чтобы случайно не угодить в какую-нибудь яму и не оставить в ней мост, что значило распрощаться с джипом. Это было бы вдвойне обидно, ведь самый опасный участок пути – густой тропический лес – остался уже позади.

Элизабет трещала без умолку, не заканчивая мысли и перепрыгивая с одной темы на другую. Капитан решил, что “это своего рода словесная истерия от пережитого шока. Ладно, пусть говорит, все-таки это лучше, чем если бы она потеряла дар речи от испытанного потрясения.

Фрост остановил машину у подножия холма и посмотрел туда, куда показывала пальцем его спутница.

– Вот, вот! Вон там!

На обширном склоне раскинулось десятка два глинобитных хижин под крышами из пальмовых листьев, три сборных металлических здания и большое деревянное строение с плоской крышей. Посреди деревни игрались несколько голых детей, которые с визгом разбежались, услышав шум мотора, когда капитан включил передачу и джип стал приближаться к селению.

Он не торопился, стараясь не вызвать неожиданного переполоха среди обитателей селения, машина ехала между домами со скоростью не более десяти миль в час.

Дети исчезли, но вместо них из хижин стали выскакивать взрослые мужчины с винтовками и охотничьими ружьями в руках. Вооружение представляло собой разномастный сброд представителей длинноствольного стрелкового оружия – здесь были и двустволки, и кавалерийские карабины, и берданки, и английские “ли-энфилд”, и даже одна М—16 – Хэнк заметил, как из большого строения выскочил абориген большего роста, чем остальные, с крупной головой, сжимая в руках какое-то странное ружье с огромным стволом.

Он нажал на тормоза, джип остановился посреди селения и к нему со всех сторон стали с угрожающим видом приближаться вооруженные африканцы. Фрост старался не терять самообладания и наблюдал за высоким негром, который подходил к машине с той стороны, где сидела Элизабет. То, чем он целился, было трехстволкой – невообразимым сочетанием двух ружейных стволов с расположенным под ними одним винтовочным. И надо заметить, что, по крайней мере, издали этот архаичный мастодонт выглядел довольно исправным.