====== Знакомство с родителями ======
В очередной раз проснувшись в одиночестве, Гермиона особо не удивилась и даже предприняла попытку снова вернуться в мир сновидений, поплотнее укутавшись в мягкое одеяло. Однако взгляд сам по себе предательски скользнул на пустующую часть кровати, и девушка обреченно вздохнула, понимая, что уже не сможет дальше валяться в кровати, не зная, куда опять пропал этот гиперактивный мужчина. Откуда в Блэке бралось столько энергии, Гермиона категорически не понимала, и никакие законы физики или биологии не могли дать этому внятного объяснения.
Неохотно поднявшись с кровати, Гермиона натянула свою одежду, которую оставила в комнате Сириуса после того, как переоделась в платье, и поплелась в ванную. В голове шумело, во рту ощущался неприятный привкус и сухость, и Гермиона мысленно прокляла предприимчивость Тонкс и Джинни, а так же саму себя за неспособность им сопротивляться. Умывшись и с трудом собрав свои волосы в слабый хвост, Гермиона взглянула на свое утомленное отражение и медленно выдохнула, впервые за последние дни задумавшись о своих дальнейших действиях. Сегодня было Рождество, в доме Сириуса планировался праздничный ужин, а у самой Гермионы начались каникулы. Ей следовало вернуться в общежитие, чтобы собрать вещи, и отправиться к родителям, с которыми она так и не связалась после показа, хотя обещала позвонить сразу же после завершения мероприятия и рассказать о своих впечатлениях. Но сейчас ей нужно было найти Сириуса, поздравить его, и только потом отправляться за своими вещами.
Перед дверью ванной Грейнджер поджидал Бродяга, который мгновенно подбежал к ней, выпрашивая ласки. На просьбу девушки проводить ее к Блэку, пес как-то пренебрежительно дернул ухом, отрицательно качнул головой, а затем боком подтолкнул ее в сторону лестницы, первым двинувшись вниз. Кто-то уже успел оплести перила желто-красной мишурой, над каждым лестничным пролетом висела веточка омелы, и чем ближе был первый этаж, тем отчетливее ощущалась суета, которой был переполнен дом. Пол в коридоре был усыпан хвойными иголками, частями мишуры и, вероятно, потерянными при переносе елочными игрушками. Дверь в большую гостиную была распахнута, и из комнаты доносился хор голосов, обсуждающих установку елки, расстановку стульев и украшение дома.
Бродяга недовольно отпихнул лапой одну из игрушек и боднул остановившуюся Гермиону головой, побуждая двигаться в противоположном от гостиной направлении. Грейнджер неуверенно покосилась в сторону комнаты, в которой, видимо, собралась большая часть участников будущего ужина, и послушалась указаний пса, шагнув в незнакомый проем. Осторожно спустившись по ступенькам, Гермиона попала в новое помещение, освещенное необычайно яркой люстрой.
Большую часть пространства новой комнаты занимал длинный стол, заваленный разнообразными продуктами и посудой. У стен теснились шкафчики, плита, раковина и прочая техника, которую можно было обнаружить на любой кухне. Бродяга, весело покачивая хвостом, направился к своим мискам, стоявшим недалеко от холодильника, расположенном у самой дальней стены. Девушка изумленно приоткрыла рот, обнаружив на дверце холодильника в окружении рождественских открыток две фотографии с поцелуем Тонкс и Римуса, и самой Гермионы с Сириусом.
Оторвавшись от созерцания неожиданной находки, Грейнджер перевала взгляд на двух людей, которые что-то увлеченно обсуждали, попутно занимаясь своими делами. В одном из участников разговора девушка с огромным трудом узнала профессора химии, привычный черный костюм которого сменился зеленым свитером, с закатанными по локоть рукавами, и домашними штанами. Он преспокойно чистил картошку, но самое необычное явление заключалось в том, что Снейп улыбался нормальной человеческой улыбкой в ответ на рассуждения крутящейся у плиты рыжеволосой женщины. Должно быть, почувствовав пораженный взгляд своей студентки, химик вдруг перестал улыбаться и бросил в сторону замершей Грейнджер хмурый взгляд. Заметив изменения в поведении своего собеседника, женщина тоже повернула голову в сторону Гермионы, и ее лицо озарила радостная улыбка. Грейнджер ни на мгновение не усомнилась в том, кем именно являлась эта женщина.
— Доброе утро, дорогая! — мелодично произнесла Лили, отставила сковороду в сторону, отрегулировала огонь под кастрюлей и сразу же направилась в сторону девушки. — Как приятно наконец-то с тобой встретиться, — заключив смущенно пробормотавшую приветствие девушку в теплые объятия, воскликнула Лили. Отстранившись, она слегка прищурилась, окинула Грейнджер изучающим взглядом и, снова улыбнувшись, с материнской нежностью погладила ее по щекам. — Настоящая красавица! Очень милые веснушки, и такие чудесные кудри. Я завидую, если честно! Скажу по-секрету: Сириус неравнодушен к кудряшкам. Каждый раз, когда Доркас делала завивку, он радовался, как ребенок, получивший долгожданную игрушку.
Гермиона не нашлась с достойным ответом на эти слова и лишь смущенно улыбнулась, отведя взгляд. Лили мягко рассмеялась, приобняла ее за плечи и решительно потянула к столу, сразу же занявшись поиском завтрака, когда Гермиона послушно опустилась на один из стульев. Миссис Поттер чем-то неуловимо напоминала суетливую миссис Уизли, в которой материнский инстинкт перекрывал все остальные. Но в то же время обе этих женщины ощущались чрезвычайно разными. Цвет волос Лили казался более насыщенным, все ее лицо усыпали веснушки, а зеленые глаза игриво блестели, выдавая живой характер женщины. Мама Гарри была действительно очень красива, и эту красоту не могли испортить ни возрастные морщинки, ни едва заметные седые нити в рыжей гриве волос.
— Вообще-то я искала Сириуса, — наконец-то найдя в себе силы заговорить, сипло пробормотала Гермиона. Она старалась не думать о том, что севший голос мог быть результатом ее несдержанных стонов, твердя себе, что это нормальное явление после сна. Хмыканье со стороны Снейпа подсказывало, что другие жители дома ни за что на свете не поверят ее оправданиям.
— Блэк сейчас в больнице, — едва размыкая губы, заметил Снейп.
— Скорее всего, уже возвращается, — тут же поправила Лили, погрозила химику пальцем и поставила перед Грейнджер тарелку с яичницей, беконом и гренками. Девушка напряженно замерла под одновременной атакой сотни предположений о причинах, из-за которых Блэк мог оказаться в больнице в Рождество. — Не волнуйся, милая, это просто одна из традиций Сириуса. После смерти брата он каждое Рождество посещает онкологическое отделение: дарит детям игрушки, беседует со стариками, читает что-нибудь, полностью оплачивает чье-нибудь лечение. Не обижайся на него, но Сириус предпочитает справляться с этой частью дня в одиночестве, — присев на соседний стул, с несколько грустной улыбкой объяснила Лили.
— Вы считаете, что таким способом он борется с чувством вины? — нервно вертя вилку в пальцах, зачем-то уточнила Гермиона. Судя по весьма печальному виду женщины, Лили действительно считала эти походы в больницу тормозом, который возвращал Сириуса к событиям прошлого, не позволял смириться с потерей и двигаться вперед. Вот только Гермиона помнила искреннюю убежденность Блэка в том, что прошлого не изменить. И хотя о Регулусе он всегда говорил с печалью, было очевидно, что он все-таки смог пережить эту потерю. — А вы не предполагали, что это просто дань памяти Регулусу? Таким образом Сириус показывает, что все помнит, а помощь больным – это в первую очередь возможность помочь тем, кому эти люди дороги. Ведь Сириус сам был на их месте и знает, каково чувствовать собственное бессилие и, порой, одиночество в борьбе, которую даже сами врачи иногда считают оконченной раньше срока, — с некоторой долей вызова произнесла Гермиона и смело встретила пронзительный взгляд зеленых глаз, готовая отстаивать веру в адекватное состояние Сириуса до самого конца.
— Потрясающе, — вдруг улыбнувшись, покачала головой Лили. — Знаешь, очень немногие люди могут правильно истолковать поступки Сириуса. Сомневаюсь, что он сам в полной мере осознает, почему иногда поступает именно так, а не как-то иначе.
