- И что же? - усмехнулся Тод

   - Надо возводить жилье.

   - Вот и ладненько. Превратим самолеты в дома.

   Он отдал приказ. Из аэробусах, конфискованных у коммерсантов, были выломаны двигатели, и машины были превращены в род времянок. Все пленники вместе с бывшими хозяевами бывших машин были помещены в одну, в двух расположились бандиты, а Мартина со скованными за спиной руками посадили, словно собачку на цепочке, в четвертый. Пятый аэробус Тод ломать не стал, и скоро стало понятно почему: он находился у банды в работе.

   Продовольственную проблему Тод решил столь же примитивно: грабежом. Раз в несколько дней бандиты вылетали за добычей. Поскольку Тод имел соображение действовать в различных местах, некоторое время его вылазки были успешны. Правительство не догадывалось, кто истинный виновник неприятностей, и никаких мер не принимало.

   Зима прошла скучно, без каких-либо крупных событий. Каждый развлекался как мог, сторожили одного Мартина. Остальные могли ходить, куда хотели, и это было понятно: ходить было особо некуда. Тем более, сбегать. Даже если бы кто-нибудь из заложников и обладал достаточной силой и умением, чтобы перейти Срединные горы в снежный сезон, энергетический барьер делал любую попытку заведомо невозможной.

   Да и не будь барьера, подобного храбреца не нашлось бы. Даже летом в лучшие времена никто пешком из Стасигорда или Первого в Солнечный не хаживал и тем более не пытался пробраться в Открытый. У людей просто не было такой привычки. С самого начала освоения Новой Земли поселенцы пользовались для перемещения на дальние расстояния транспортными средствами. Никому даже в голову не могла прийти идея преодолеть Срединные горы иначе чем на летательном аппарате. А те охранялись покрепче Мартина.

   От скуки люди не знали, куда себя деть. Начались ссоры, драки. Мартину же вообще было хоть пантром рычи, хоть волком вой.

   - Слушай, Тод, - сказал он однажды. - Если вы меня так боитесь, зачем держите? Какой вам толк от врача, у которого нет рук?

   - Ты наш самый ценный экземпляр, - усмехнулся Тод, щеря зубы. - Руки твои мы тебе скоро раскуем.

   И засмеялся своим обычным неприятным желчным смехом. А через несколько дней Мартин понял, почему смеялся Тод. Из очередного набега бандиты привезли Эльку, старшего Мартинова сына. Ребенка показали Мартину и спрятали.

   - Ну как? - спросил Тод со своей обычной ухмылкой. - Понравился тебе наш сюрприз?

   Мартин, только что метавшийся на своей привязи, буквально с ум сходил от жалости к сынишке. Но чуть скрипнула дверь - внешне это был тот же спокойный и невозмутимый доктор, главврач Солнечного.

   - Зачем вам понадобился ребенок? - спросил он с легким как бы упреком.

   - Чтобы иметь возможность освободить от оков твои золотые руки. - Тод, наверное, без издевок разговаривать не умел. - Ба, да ты все пальчики себе вкровь истер!

   Действительно, в последние полчаса Мартин пытался вырваться из кандалов и кисти его рук были тому доказательством.

   - Эх, доктор, доктор, когда же ты поумнеешь! Это я к тому предупреждаю, что сейчас с тебя снимут цепочку и выпустят погулять. Но при малейшей твоей попытке нам навредить пострадает наш нынешний юный гость. Я доступно выражаюсь?

   - Вполне.

   Мартин сопроводил ответ вежливым кивком. В своей врачебной практике ему приходилось иметь дело со всякими пациентами, а он уже принял решение воспринимать Тода как одного из таких тяжелых больных. Он уже понял, что Эльке, собственно говоря, ничего трагического не угрожает.

   По крайней мере, пока. Но Тод несомненно попытается посредством ребенка воздействовать на отца, и нельзя предсказать, к чему это может привести в дальнейшем. Так подумал Мартин, но вслух он сказал иное:

   - Я могу ходить где угодно, или будут ограничения?

   - Узнаешь, - ухмыльнулся Тод и вышел.

   Когда Мартину сняли кандалы, ему объяснили: к "штабу" не подходить, с наступлением темноты быть в лагере, на завтрак, обед, ужин не опаздывать.

   - Спать будешь, где и раньше.

   Весь остаток дня Мартин потратил на то, чтобы свидеться с сынишкой. Напрасно, мальчика караулили крепко. Мартин слышал его голосок, убедился, что над ребенком не измудряются, но подать о себе знать возможности не нашел. Когда стемнело, его снова приковали. Мартин провел бессонную ночь, и ночь эта прошла для него не без пользы.

   Во-первых, он убедился, что его боятся. Во-вторых, что совершенно незачем ходить кругами возле "штаба" и "казарм". Потому что Тод либо в самом деле не собирается причинять зла малышу, либо все равно причинит, независимо от поведения отца.

   Существовал еще и третий вариант: сейчас не собирается, но в результате все равно причинит. И вот этот вариант беспокоил Мартина больше всего.

   В самом деле, Тод освободил его руки (хотя бы на день), потому что намеревается как-то Мартина использовать. Но как именно? Существуют вещи, которые Мартин делал бы без всякого давления - и это несомненно так, ведь кормил же он пять лет Солнечный и весь район, не взирая ни на какие препятствия и хлопоты.

   С другой стороны, существовали запреты, переступать которые было нельзя. Законы могучих вырабатывались и проверялись несколькими поколениями людей, ума которым было не занимать.

   Мартина волновало вовсе не то, что его чего-то лишат. ("хоть бы сейчас лишили, вот хорошо бы было"). Ниночка правильно удивлялась: зачем ему с его способностями хирурга, трудолюбием и знаниями еще какой-то Дар?

   Но что было делать? Что делать?

<p>