"Но, если они такие скрытные, - может и равнодушие Таирова к ней, Наталь, мнимое?"
Наталь была женщиной, и вполне понятно, что мысли ее плавно перескочили к личным проблемам. Она не могла догадаться, что Таиров был вовсе не равнодушным к ней, а наоборот, сверхделикатным. Барьер, воздвигнутый ей между ними в самом начале их сожительства, заставил его думать, будто Наталь решила посвятить весь остаток своих дней воспоминаниям о пропавшем муже. Он не хотел оскорбить ее чувства, поэтому и заморозил свои.
И, конечно же, ни Эльмару, ни Таирову не пришло в голову сообщить Наталь, что, привлекая ее к участию в работе по объявлению, они оба нарушают один из основных законов их клана: "Не раскрывайся постороннему". Мало того, они даже между собой сделали вид, будто каждый из них об этом законе забыл.
Однако они помнили. На собрании, состоявшемся через месяц после открытия конторы (собрание имело вид пикника на лоне природы), Таиров сказал, представляя их троицу остальным участникам:
- Наталь Ивеновна Навроцкая. У нее нет дара, но она - наша.
Он сказал это так, что каждый из присутствующих должен был понять: Таиров не отменяет закон, он утверждает его. Двадцать ребят и трое взрослых - все, что осталось от двух с половиной тысяч клана могучих, - с осуждением посмотрели на него. Они были недовольны. Даже не подозревая о каком-то там законе, ошибиться было невозможно.
Наталь стало неуютно под этими колючими взглядами. И она, в свою очередь, крайне сердито взглянула на Эльмара. Она сюда не рвалась, и роль "бедной родственницы" считала для себя унизительной. Она уважала себя такой, какая она была, и не нуждалась в том, чтобы ее выдавали за кого-то! Оказалось, что Эльмар думал точно так же.
- Мы доверяем Наталь как самим себе, - сказал он с такой гордостью, словно представлял не скромного телеоператора, а звезду киноэкрана. И Таиров многозначительно добавил:
- Это та самая женщина... Помните два года назад? Вы о ней только слышали, а вот мы с Эльмаром ее знаем, и очень хорошо.
Вся компания уставилась на Наталь с таким интересом, что той стало смешно. Неужели один-единственный ее выход в эфир произвел такое впечатление на этих ребят, что они согласятся теперь перед ней не таиться? Оказалось - да.
- Итак, кто за то, чтобы считать Наталь не той, а нашей, поднимите руки. Голосуем... Раз, два, три... единогласно. Наталь, мы тебя поздравляем: отныне тебе угрожают те же опасности, что и нам. Не боишься?
- Куда я от вас денусь, - засмеялась Наталь, она больше нет чувствовала неловкости. - Уж я и так, и эдак пробовала - все на могучих да на могучих натыкаюсь. Пусть уж и меня могучей считают, я не против. Если бы вы меня еще и воображать научили!
Все заулыбались - шутка была принята. "Группа 26" приступила к работе. Собственно говоря, ни Эльмар, ни Таиров, собирая всех могучих вместе, не имели никакого четкого плана дальнейших действий. Они знали лишь одно: нельзя было больше вариться в собственном соку. Остальное должны были подсказать остальные.
И правда, то, что увидела на пикнике Наталь, напоминало скорее настоящую гулянку, чем серьезное обсуждение проблемы. Каждый говорил, что хотел и когда хотел, и самые абсурдные идеи звучали, как ни в чем не бывало, но никто никого не высмеивал и не обрывал.
Наталь записывала (впрочем, в отличие от заседаний Совета Безопасности, здесь она работала не с видео-, а с обыкновенным микрофоном) и одновременно отмечала для себя наиболее удачные предложения. В дискуссию она не вмешивалась и вообще помалкивала, ожидая, что ее тоже попросят высказаться. Она было вообще решила, что ее мнение никому не интересно, и чуть снова не рассердилась на Эльмара, однако потом заметила, что и Таиров почти ничего не произнес за все время дискуссии.
А суть была такова: никто никого ни о чем не спрашивал и к говорению не принуждал, однако каждый говорил без всякого разрешения. Если у него было что сказать, конечно. В общем, каждый делал, что хотел, а все вместе получалось очень даже неплохо. И разные там обиды показались Наталь донельзя смешными, особенно после того, как она постигла, что Эльмар не просто так подбрасывал реплику за репликой, а осторожно вел разговор в нужном направлении, предоставляя Таирову возможность наблюдать и просеивать сыпавшиеся как из рога изобилия предложения.
В конце концов собрание постановило:
1. Конторе "Розовые шарики" продолжать свою деятельность. Мало того, следует открыть настоящую мастерскую по изготовлению сувениров и через нее легально обеспечивать связь друг с другом.
2. Заведующим мастерской остается Эльмар. Наталь возвращается к своим обязанностям тележурналистки, у конторки ее сменит одна из девушек. В помощь Эльмару поступают еще трое человек. Это надо для ведения отчетности, изготовления заказов и рассылки их.
3. Черная шторка на окне - сигнал опасности. Она обозначает: в мастерскую заходить нельзя. Розовые шарики на столе - знак, что в мастерской есть посторонний.
4. Путь на Катрену временно считать отрезанным. При Совете Безопасности устроить приемную, куда родители смогут приводить детей, обнаруживших способность воображать. Помещение должно быть с потайным ходом, оборудованное защитой от различного рода соглядатаев. Школу для таких детей устроить на дне моря, в бухте западного побережья. Оборудованием приемной займется Таиров, а школой - двое взрослых и двое из молодежи.
5. Роль остальных сводится пока к наблюдению. Требуется выяснить источник беспорядков на планете, методы воздействия на психику людей и намерения мятежников.
6. Кроме того, каждый думает над способами нейтрализации действий злодеев, и, в конечном счете, ликвидации опасности.
7. Все запреты на совместное проживание отменяются. Допускаются любые профессии, любые перемены мест, внешности, документов. Все сведения о себе хранить в секрете, а сообщать только устно, желательно Эльмару. Радиосвязь не приветствуется, за исключением особой срочности.
8. На старый сигнал опасности, принимаемый посредством "ума", не отзываться и сломя голову не бежать, но постараться осторожно выяснить происхождение звука.
