Создавая Инку, Эльмар воплотил в ней все свои неправильные представления об инопланетянах. Он не был в том виноват: общение его с Рябинкой было слишком мимолетным, чтобы он мог узнать, какой она была на самом деле. Предрассудки и иллюзии закрывали его глаза надежней любых шор.

   Так, Эльмар был уверен, что Рябинка как представитель космической цивилизации, была подкована в технике лучше любого инженера, - отсюда, в технике Инка разбиралась его не меньше. Он думал, что у нее прекрасная память - Инка никогда ничего не забывала, цифр не путала и в документации ошибок не делала.

   Эльмар считал Рябинку способной вникнуть в любую проблему - Инка могла разобраться в чем угодно, было бы желание. С момента своего появления на свет она знала все, о чем имел сведения ее создатель, и очень скоро узнала еще больше. Ну а чего ей не было известно, тому она могла научиться быстро и без проблем.

   Память ее, не загруженная детскими и юношескими воспоминаниями, имела громадные резервы, то же самое касалось двигательных навыков. Инка была исполнительна, трудолюбива, корректна в обращении, целеустремленна и рассудительна, - словом, нечто вроде идеального человека из идеального будущего. Сверх того она была безупречно красива - ну как в такую было не влюбиться?

   А между тем, поклонников у Инки никогда не было. Если, конечно, не брать в расчет Тода. В идеальной Инке отсутствовало самое главное - человеческое тепло. Ее присутствие никого не грело.

   Почему Эльмар представлял себе космонавток хладнокровными, расчетливыми, бессердечными и бесстрастными созданиями, не способными увлекаться никем и ничем - осталось навсегда загадкой. Но Инку он создал именно такой. При всей ее любви к Рою она постоянно держала между собой и ним эмоциональную дистанцию. Нечто внутри нее все время помнило, что не ее он любит, а другую, что он краденый и раскрываться передним нельзя. И Инка старательно таилась, демонстрируя не свои истинные чувства, а те, которые, по ее мнению, должна была бы испытывать на ее месте Рябинка.

   Инка и не подозревала, что Рябинка, воспитанная на приволье и с детства не ущемляемая ни в чем, вела себя с окружающим миром свободно и искренне. Притворства не было в ее натуре, фальшь ей претила. Именно этим объяснялась притягательность ее для тех немногих мужчин, которых она допускала к своему сердцу. Сближаясь с ней, мужчина переставал чувствовать себя на вечной войне без права перемирия, и если он жаждал отдыха среди волн бурного и опасного жизненного моря, то увязал моментально и бесповоротно.

   Рой и Эльмар, оба любимых ею человека, тоже были подлинными и в своей заботе о ней, и в работе, которой занимались. Они никогда не пытались потрафлять Рябинкиному вкусу для того, чтобы к ней подлизаться или что-нибудь из нее извлечь.

   Но Инка не подозревала о разных сенсорных тонкостях. Эльмар разделял всеобщее заблуждение, что мужчины любят женщин за красоту, и догадаться, что Рой увлекся Рябинкой не из-за ее лица или фигуры, она была не в силах. Конечно, его любовь к жене погасла бы слишком скоро, если бы между двумя женщинами не оказалось много общего. Но к Инкиному счастью, она унаследовала от своего прототипа многие качества характера, а то бы ее брак лопнул, не продержавшись и года.

   В тот их первый год Инка очень старалась угождать Рою во всем. Страх, что появится Рябинка и он ее бросит, заставлял ее ловить малейшие его желания. Напряжение, какое ей для этого требовалось, быстро разладило бы любой человеческий организм, но мужа Инка видела всего пару дней в пару недель, а в остальное время имела возможность от него отключаться. Ее отдушиной была работа. Быстро постигнув, что любое ее указание будет поддержано начальством, Инка больше не волновалась о своем служебном будущем: так или иначе, но место ей в системе озеленения Лиски нашлось бы в любом случае. "Креслом" она не дорожила: стремление командовать в нее заложено не было.

   Другое дело Рой. В глазах Инки он был единственным, неповторимым и незаменимым. Удержать его, удержать любой ценой - вот на что устремлялись все душевные силы Инки, чуть в поле ее зрения появлялось ее сверхценное приобретение. Да еще она ждала ребенка - что же она будет делать с малышом одна? И как же старалась Инка обеспечить своему супругу все, чего он ни пожелает, как рассыпалась мелким бисером, как под него подлаживаясь! Как часто говорила "да", когда ее душа стремилась сказать "нет"!

   Например, его друзья, Инка их просто ненавидела. Из-за друзей Рой мог, приехав, улизнуть из дома и где-то слоняться, заставляя ее волноваться и нервничать. Либо и того хуже: в их дом в самый момент встречи вырывалась орава, и она вынуждена была изображать, будто безумно рада гостям. А ведь Инке так хотелось провести эти заветные три дня наедине с мужем! Но - ах, подать знать, что компании ей не по нутру, она не смела!

   Или эта привычка Роя бросать вещи куда попало. Она просто бесила педантичную Инку, не переносившую беспорядка. Каждый раз, когда Рой отправлялся в очередной рейс, ей приходилось тратить полдня на бессмысленное перемещение предметов с места на место, размещая их в нужном порядке. А только вместо того, чтобы прозрачно намекнуть Рою, что у нее достаточно дел и без хождения за мужем следом и запоминания, куда тот чего сунул, она с готовностью бросалась подавать ему любую мелочь, стоило ему о том заикнуться.

   И что же в результате?

   В результате, как Инка ни старалась, угодить Рою она не могла! Она была на высоте только тогда, когда он выражал свое желание вслух. Но если Рой сам не знал, чего хотел, а это происходило все чаще?

   Особенно Инка терялась, когда Рой являлся домой злой - в такие дни его раздражало все, что бы она ни делала. Раздражала ее угодливость, ее стремление все расставить по местам. И напрасно Инка старалась понять логику его недовольства - с точно такой же неизбежностью он обрушивался на недостаточно быстро убранную посуду или придирался к ее стряпне. Словом, он был тогда абсолютно непереносим!

   На первом году их совместной жизни такое с ним случалось всего один или два раза. А только куда подевалась его нежность? Куда исчезла та веселая искра, с которой он когда-то глядел на Инку?

   Рождение ребенка вновь вернуло в отношения супругов нечто живое. Рой обожал свое первенца, и Инка на некоторое время вновь почувствовала себя счастливой. Разорваться на две части она не могла при всем желании и угодить двум существам одновременно была не в силах. Великий инстинкт материнства сделал свое дело: ребенок оказался в приоритете. Танцевать на задних лапках перед Роем Инка перестала.

   Боже мой, как она испугалась, когда ей пришлось первый раз повысить на мужа голос! Но она полдня укачивала ребенка, пока он не заснул, а этот тип ввалился навеселе и загорланил какую-то песню. Малыш немедленно проснулся. Инка, которая весь день крутилась как волчок, уже едва стояла на ногах. За целый день она едва успела один разок поесть, и над ней еще висела груда стирки. Вот ее и взорвало.