СТАНИСЛАВ
(берет рюмку и снисходительно замечает)
Ты мне еще про вызовы современного мира расскажи. У меня это в докладе выделено красным.
ОТЕЦ
(раскрасневшись и все больше нервничая, убежденно говорит)
Ваши научные реформы – это абсурд и преступление перед народом. И ты – соучастник.
СТАНИСЛАВ
(будто с непробиваемой броней)
Неточность, господин академик! Элита и низы и есть народ. Ты про ценности или про интересы? Твое здоровье!
Станислав выпивает рюмку, приподнимается за блюдцем для печенья. Снова садится за стол и кладет в маленькую тарелку печенье. Откусывает кусочек и кладет остаток на тарелку.
ОТЕЦ
(с опозданием тоже выпивает, но не закусывает)
У народа, значит, интересов нет?
СТАНИСЛАВ
(объясняет)
Дубль два. У низов ценности. У элиты – интересы.
ОТЕЦ
Два десятка лет все реформируете. Не надоело паясничать?
СТАНИСЛАВ
Уже никого не осталось, а ты все равно думаешь о якобы хороших советских временах.
ОТЕЦ
(повернув голову, смотрит в окно)
Это не только моя молодость. Была возможность служить науке, радоваться каждому случаю поработать в архиве. Для советского ученого исторический документ был вдохновением, а потом уж карьерой.
СТАНИСЛАВ
(разливает по рюмкам коньяк)
И сейчас можешь пойти поработать в архиве. Только залы сегодня на научных конференциях, где вы выступаете, полупустые, и те заполняются по команде. Также и партии. Нет твоей КПСС. Придумали другое название, оформили попроще порядок членства. Но никто не бежит. Время! Время другое.
СТАНИСЛАВ
(после паузы, надеясь на ответный юмор, поднимает тост)
За дружбу!
Он чокается со стоящей на столе рюмкой отца и выпивает один.
ОТЕЦ
(не глядя на сына)
Народ верил в будущее, потому что в Союзе была социальная основа. А какая ваша социальная основа? Кто опора власти?
СТАНИСЛАВ
(как отличник, быстро отвечает на неудобный вопрос)
У России три союзника – бюрократия, армия и пиар. По-моему, достаточно.
ОТЕЦ
А наука?
СТАНИСЛАВ
Сервильная функция. Теперь это называется госзадание.
(Он поднимается, кладет руку на плечо отцу)
Я завтра пришлю с шофером тебе продукты. Не из думского буфета, не волнуйся, все куплю сам.
ОТЕЦ
(с укором смотрит сыну в глаза)
Общество специальной справедливости…
СТАНИСЛАВ
(направляется в коридор)
Кто бы говорил. До сих пор помню бумажные коробочки с визигой в академических заказах. Теперь этого нет ни у вас, ни у нас.
СТАНИСЛАВ
(как будто не было препирательств. Поворачивается к нему и прощается)
Вернусь 16-го. Сходим в баню.
ОТЕЦ
(поднимается со стула)
И все-таки поговори с Минфином.
МОСКВА. КОЛОТОВ И СТИЛИСТ.
Сняв пальто с вешалки, Стас выходит из квартиры, захлопнув за собой дверь. Спускаясь по лестнице, он звонит своему стилисту, к которому планировал заехать в офис, расположенном на Кутузовском проспекте, и забрать два новых итальянских костюма.
КОЛОТОВ
Макс, здорово.
МАКС
Здравия желаю, Станислав Аркадьевич.
КОЛОТОВ
Нет времени примерять. Я подъеду через 10 минут, и ты мне вынеси пакет.
МАКС
Есть!
НОВОСИБИРСК. КОНФЕРЕНЦИЯ.
Колотов с двумя помощниками прилетают в Новосибирск для участия в ежегодной научно-образовательной конференции. И местное отделение РАН, и профильный департамент областной администрации расстарался, принимая высоких гостей из Москвы.
На конференции Колотов произносит правильную речь о недостатке финансирования науки. В классическом двубортном костюме синего цвета, белоснежной рубашке и шелковом галстуке с тугим узлом кейл он был очень убедителен. «В реальном выражении роста бюджетных расходов нет», – сказал он на трибуне. Он потом повторил это в интервью местному телеканалу: «Мы занимаем 35-е место в мире по объёму финансирования науки на душу населения. С таким обеспечением мы никогда не выйдем на пятое место по научным показателям».
Интеллигентного вида молодой заместитель министра финансов Михаил Михайлович Орлов, явно подготовленный для работы в public, настаивает на верности проекта постановления.
ОРЛОВ
Станислав Аркадьевич, низкая цитируемость.
КОЛОТОВ
(парирует)
А какая цитируемость была у Ключевского или Рыбакова?
ОРЛОВ
Это не корректные сравнения.
КОЛОТОВ
Они писали исторические исследования, которые сегодня, благодаря новым критериям, научной работой не считаются.
ОРЛОВ
(не смотрит на Колотова)
Тогда было другое положение с наукой и научными журналами. Кроме того, я сам защищался уже по новым требованиям. И все выполнил. И планирую дальше быть полезным науке, мировой науке.
КОЛОТОВ
(напирает)
Следующая проблема. Мы подготовили законопроект об аспирантуре. Где он?
ОРЛОВ
Мы согласовываем в правительстве, собираем отзывы.
КОЛОТОВ
(в изумлении разводит руками)
Порядок должен быть не для отчетности, а для того, чтобы была наука, и мы не теряли бы научные кадры.
ОРЛОВ
(прямо отвечает Колотову)
Мы вместе с вами много сделали в науке для борьбы с плагиатом. И результаты хорошие.
КОЛОТОВ
(явно увлекся и не упускает инициативу)
Если мы не учтем предложения наших академиков, следующие годы уйдут на борьбу с фальсификацией, о которой предупреждал уже упомянутый Борис Александрович Рыбаков. Он говорил об опасности подложных открытий, теперь уже по причине недофинансирования и ослабления научных школ.
Председатель Новосибирского отделения РАН Яков Ильич Марчук вмешивается в диалог.
МАРЧУК
Можно ввести мораторий хотя бы на год, чтобы всех выслушать и выработать общий с правительством план комплексного развития нашей науки?
Идея примиряет всех участников круглого стола.
МОСКВА. КВАРТИРА СЕСТРЫ.
Вечер. Как только Оля перешагивает порог квартиры, она плачет. Марина, встречая сестру в роскошном итальянском халате, помогает ей раздеться.
МАРИНА
Да что случилось-то? Объясни!
ОЛЬГА
(показывает на стрелу на колготках)
Теперь знаю, что могу убить человека.
На большой кухне Ольга и Марина пьют разлитую из большого глиняного китайского чайника заваренную мяту с мелиссой. Рядом с чайником стоит блюдце с домашним овсяным печеньем.
ОЛЬГА
(беспокойно поглядывая на рваные колготки, с возмущением и слезами рассказывает Марине подробности)