Литмир - Электронная Библиотека

Удивительно, как иногда ведёт себя организм. Чувствуешь себя едва живой, почти до конца сдохшей, поскольку сил нету даже на то, чтобы сидеть (лежать, скорей всего, тоже), но вот говоришь прямо как по писанному, почти не заикаясь и лишь слегка дрожащим голосом.

– Бл*дь!.. Ёб*ный в рот!.. – а это точно что-то новенькое. Чтобы Кира так срывало, практически до звериного хрипа, от которого меня бьёт высоковольтным разрядом, куда похлеще, чем недавним присутствием в этой самой спальне Глеба Стрельникова. И забиться теперь хочется куда-нибудь пуще прежнего, потому что сил это терпеть больше не осталось. Ни единого грамма. Вроде уже вытрясли из меня всё, что только было можно, но всё равно… Видимо, ещё не всё, если меня и дальше продолжает ТАК выворачивать и размазывать по плоскостям.

– Грёбаный ублюдок!.. – последний эпитет был слишком приглушён. Наверное, Кир убрал в этот момент телефон от лица, но я всё равно расслышала его сдавленный рык, ударивший по моим нервам и раздробленным костям будто раскалённой шрапнелью.

Господи… Но почему же так больно и почему я всё это терплю, стиснув зубы? Кир же вон не терпит, не стесняясь ни в выражениях, ни в выбросе возможных физических действий.

– Бл*дь… прости, Аль, но у меня сейчас откровенная ху*ня в голове… Мне нужно несколько минут, чтобы хоть немного переварить всё это дерьмо.

– Хорошо… Переваривай… Но, скорей всего, в эти дни нам лучше пока не встречаться… На всякий безопасный случай. И пореже друг другу звонить…

Кажется, он настолько сейчас был дезориентирован, что и сам не до конца понимал, о чём ему говорят. Знал бы он, как я его понимаю… Только не могу до него дотянуться, разрываясь от боли и противоречивых желаний – увидеть его, прижаться к нему со всей дури, и пусть меня при этом хоть на смерть убьёт, хоть сознания лишит на веки вечные. И в то же время – ударить, закричать ему в лицо, расцарапать в кровь уродующими полосами всю его няшную мордашку, чтобы ни одна Арина Шевцова не смогла смотреть на него без содрогания…

– Я всё равно буду звонить… И, скорей всего, позвоню уже очень скоро… Надо только чуть очухаться и что-нибудь сообразить. Но оставлять всё это, как есть, просто нельзя…

Да неужели? Будешь теперь соображать, что же мне такого правдоподобного рассказать про свою невесту?

– Да… наверное… Но я буду в эти дни выпадать из зоны доступа… надо готовиться к субботе. Салоны, причёски и прочее дерьмо. Он ещё хочет заказать назавтра в квартиру кучу техники и мебель в гостиную. На вряд ли у меня будет много времени на телефонные разговоры.

– Тогда набирай меня, когда выпадет хоть какая-то свободная минутка. Думаю, он меня тоже завтра нехило загрузит ещё какой-нибудь хренью с давно просроченными сроками. Но мне по любому нужно будет тебя услышать.

– Хорошо… конечно…

– И сегодня ночью, когда будешь ложиться спать… Я, скорей всего, буду ещё здесь на последнем издыхании, но, когда услышу твой томный голосок, обязательно воспряну духом и по любому что-нибудь придумаю. Ты ведь в меня веришь?.. Веришь в нас?..

Я всё-таки не выдержала. Закрыла глаза, дав волю слезам, но так и не выпустив из груди разрывающий сердце крик. Хотя он и подпирал к горлу, царапая рваными спазмами трахею. Буквально душил остервенелой асфиксией, будто какая-то свихнувшаяся истеричка, тарабанящая изнутри кулаками по лёгким… с зажатыми в ладонях ножами.

Верить в нас? Откуда такие бредовые фразочки и идеи? Мы разве обменивались клятвами в вечной любви или уже строили планы на наше совместное будущее? Куда его только что занесло? Он меня что, не слышал? Его отец и не думает меня отпускать! Вот как раз у Глеба Стрельникова на мой счёт и наготовлена туева хуча далекоидущих планов.

– Да… всё будет хорошо. Мы обязательно что-нибудь придумаем… – не знаю, почему сказала именно это. Скорей всего, первое, что пришло на язык – стандартная фраза-клише на все случаи жизни, в которую веришь ещё меньше, чем в искренность мужчин, которым когда-то (не так уж и давно) слишком сильно доверяла.

– Обязательно… только это не умаляет того факта, как мне до одури не терпится тебя увидеть. Скоро исцарапаю в своём кабинете все стены.

Ну зачем?.. ЗАЧЕМ он мне ЭТО говорит? Мало мне собственного Армагеддона, разворотившего всю мою душу едва не до основания, так теперь сходить с ума от “чистосердечных” признаний Кира Стрельникова? Это же ещё больнее!.. Вначале пропустить через ладони это грёбаное покалывание млеющей истомы, чтобы уже через секунду зажать рот рукой и не дать вырваться из глотки надрывному всхлипу. Будто он не на другом конце городе, а прямо здесь, за моей спиной… в моей голове… просачивается под кожу своими тёплыми прикосновениями и расползается по ней буквально – будоражащими мурашками, своим тёплым дыханием и звучным голосом… Забираясь ещё глубже… Режущей болью в живот… в сердце… в душу… А у меня даже нет сил, чтобы закричать, “оттолкнуть” его от себя. Как?.. Как можно оттолкнуть того, кто уже давно в тебе, кто успел стать частью тебя вопреки твоим желаниям?

И всё это на фоне куда более страшных, только что пережитых мною событий в режиме реального времени. На фоне действий недавно побывавшего здесь отца Кира, чуть было не добившего меня своими ментальными атаками мощностью в тысячу килотонн, ещё и в купе с его реальным физическим подавлением. Если это не их заранее распланированный против меня заговор, тогда вся суть происходящего со мной кошмара куда хуже, чем я думала. Я оказалась в какой-то момент буквально зажатой между двумя мужчинами равноценно сильных (как говорится, стоящих друг друга) и таких же непомерно упрямых, касательно во всём, чего они добивались и к чему стремились. Про амбиции можно и не упоминать. Таких масштабов просто невероятных способностей (нехилые возможности прилагаются в качестве обязательных бонусов) я ещё никогда и ни в ком за всю свою жизнь ни разу не встречала. Тут хватит и самого незначительного случая, зазеваться и ненароком попасть под ноги хотя бы одного из них – и тебя тут же с ходу перемолотит в кровавую юшку даже пукнуть не успеешь. А напороться одновременно сразу на двоих?..

Наверное, это точно какое-то божественное чудо, если я до сих пор жива и даже пытаюсь как-то рыпаться.

– Тогда будет лучше, если ты наденешь защитные перчатки. – очень глупая шутка и явно не к месту. Но у меня уже не осталось сил вообще ни на какие здравые мысли. Я не привыкла к таким потрясения и к боли таких ужасающих масштабов. А рядом нет никого, кто бы просто меня подержал за руку или покачал в своих отеческих объятиях.

– Боюсь, они мне не помогут. Разве что только смирительная рубашка. При ближайшей встрече с отцом она мне определённо понадобится. Не удивлюсь, если он станет главным инициатором, кто захочет надеть её на меня собственноручно. Даже не представляю, как отреагирую и что буду делать, когда увижу вас вместе в субботу… Это очень плохая идея или очень дурацкая шутка…

Тут и я была с ним согласна на все сто, но, увы… мой воздух уже закачивался. Я и без того держалась на честном слово на последнем издыхании, едва не теряя сознания от нехватки “кислорода”.

– Тогда думай над тем, как избежать срыва. В общем… готовься к субботе…

Всё! Больше не могу!.. Это мой предел…

Моя рука буквально падает на бёдра, не выдержав охватившей её до самого плеча слабости и усилившейся дрожи, буквально исколовших немощную плоть насквозь ледяными иглами невыносимой пытки. Я даже не сразу нашла большим пальцем “кнопку” отбоя, вернее, не сразу смогла на неё нажать, почти ни черта уже не чувствуя. Перед глазами всё плыло и переминалось искажёнными картинками пугающего сюрреализма, но мне было на это всё откровенно начхать. Да пусть оно хоть полностью и по-настоящему провалится сквозь землю! Пусть эту грёбанную квартиру разнесёт ко всем ебеним чертям на мелкие куски и меня вместе с нею. Какой теперь во всём этом смысл, когда уже ничего больше не хочешь, кроме одного навязчивого желания – поскорее сдохнуть! Когда твою душу уже давным-давно выпотрошили, оставив от неё лишь одну пустую оболочку, непригодную вообще ни для чего – ни для чувств, ни для врождённых инстинктов по выживанию.

7
{"b":"746392","o":1}