Орки открыли Эвегу дверь, и человек с сумкой целителя прошел внутрь, но предпочел не приближаться к эльфам раньше времени, опасаясь за свою фана.

На него устремились два взгляда — Акаса и Хэлйанвэ. Оба эльфа были ранены во время схватки в лесу, и хотя орки подлатали их и мазали жгучими мазями по дороге, но в крепости пленников еще никто не лечил. Глядя на человека, Акас задался вопросом: а зачем к ним прислали целителя сейчас, если раньше об этом не заботились? Хэлйанвэ смотрел на вошедшего выжидающе: что скажет им этот атан, который когда-то, должно быть, был таким же пленником, как и они, но теперь его принудили к рабской службе.

— Меня зовут Эвег, я целитель и служу Повелителю, — сказал беоринг. — Сегодня за ужином Линаэвэн просила, чтобы я обошел всех ее товарищей и помог, кому нужно. А еще… Я думаю, она была бы очень рада, если бы вы присоединились к ней наверху, она тревожится за вас.

— Так ты хотел купить нас за свою «помощь»? — горько усмехнулся Акас. — Не дождешься.

— Мы ничего не примем от предателя, — поддержал товарища Хэлйанвэ, увидевший, что перед ним не просто запуганный атан, ненавидящий Саурона.

С Первой парой Эвега ждала неудача. Умаиа пожал плечами: как лечить таких пленных, было придумано давным-давно. По слову целителя в камеру зашли четверо орков: двое из них скрутили одного скованного пленника, двое — другого.

— Сначала этот, — распорядился умаиа, тыкая пальцем в младшего. И тогда старшего распластали на стене, натянув цепи до предела, и, уже вчетвером, орки уложили младшего эльфа на пол. Эвегу принесли теплую воду, таз и ткань, и целитель занялся своим делом. Промывал и зашивал раны он на славу, искусно и хорошо, но человеческие снадобья не могли полностью снять боль, и Эвег получал истинное удовольствие от своей работы. Полчаса спустя зашитого и перевязанного эльфа оставили в покое, только цепи к стене прикрепили совсем коротко, и лечению подвергся второй пленник.

***

Вскоре после ухода Марта в дверь Линаэвэн постучал Больдог.

— Я пришел рассказать о пленных, как и обещал, — сказал орк, пройдя внутрь. — Все твои родичи в порядке, никого не трогают уже с обеда, все отдыхают по камерам. Четверо в гостях у Повелителя, но, ты-то больше не его гость, так что не думай о том. Эвег сейчас, как ты и просила, лечит тех из твоих спутников, кого нужно.

— Хорошо, — сказала Линаэвэн, отметив что «никого не трогают с обеда», то есть до того пленников все же мучили; а лечит их теперь Эвег, умаиа…

Больдог ухмыльнулся и вышел из комнаты, оставив деву одну дожидаться Марта. Через четверть часа атан снова постучался в дверь.

— Надеюсь, ты получила добрые вести? — спросил Март, когда ему открыли.

— Да, я ожидала худшего, — ответила тэлэрэ. — Больдог передал, что начиная с обеда, пленных не мучают, сейчас они отдыхают, и их лечит Эвег.

Март только кивнул в ответ. А что было сказать? Да, на Острове есть пленники, и те, кто упорствует — подвергается пыткам. Но эльфы сами это выбрали. А Эвег хорошо о них позаботится. Беоринг поставил на стол кувшин с вином и чашу, накрытую большой лепешкой. Потом нерешительно снял хлеб, наполнил чашу вином и сел за стол, показывая, что все к тризне готово, и он ждет Линаэвэн.

— Поднимем чашу в честь павших, — заговорила дева, — Да будет легким их путь; помянем их поименно, да не изгладится в веках память о них, — будучи летописцем, Линаэвэн действительно помнила много имен и о многих написала. А теперь она оказалась в плену и не знала, выйдет ли когда-нибудь на свободу, и лягут ли однажды на страницы имена Нэльдора и Ларкатала, Ароквэна и Акаса, Лаирсулэ и Тардуинэ…

— Конечно, госпожа моя. Начинай. — Мысль о том, что придется выслушать длинный список имен, испугала атана, но он не подал вида. В конце концов… быть может, рассказав то, что у нее на душе, дева будет с большие доверием относится к словам и суждениям самого Марта.

***

Заходя к другим пленным, Эвег также представлялся им лекарем Повелителя.

Вэрйанэр, прежде резко возражавший против того, чтобы идти в «гости», лечение принял. Поэтому Эвег лечил его бережно и осторожно. Почти час ушел на этого эльфа, ведь аккуратная работа требует больше времени.

— Иди теперь, — выдохнул нолдо, но когда целитель действительно шагнул за порог, эльф не выдержал и воскликнул. — Постой! Я пойду в гости… вместо Лаирсулэ. — Вэрйанэр боялся за товарища и считал, что Саурон удерживает его наверху силой.

— Ты согласен быть гостем Повелителя, — уточнил Эвег, — при условии, что твой друг будет в темнице? Странное желание, но я передам.

— Саурон удерживал Лаирсулэ силой, не давая вернуться сюда, — мрачно ответил Вэрйанэр. — Так что… здесь лучше, чем там. Так или иначе.

— Хорошо, — подтвердил Эвег, — ты будешь гостем Повелителя, а твой товарищ будет в подземелье. Я понял и передам.

И правда — едва выйдя за дверь камеры, Эвег доложил Повелителю Волков желание пленника и получил отклик удовлетворения.

***

Для Маирона вечер складывался благоприятно. Когда Ларкатал и Кирион ушли, Волк обратил свое внимание на духа, уже какое-то время томящегося от нетерпения подле Волка, с посланием от Ламмиона. Новости были не столь важными, сколь удивительными — пленники очень редко соглашались открыть разум, и таким нельзя было пренебрегать. Быть может, этот дух и не заслужил еще новое тело, но Волку рядом был нужен воплощенный умаиа, могущий свидетельствовать, что Ламмион пустил его в свой разум. И потому Маирон призвал мощь своего Владыки — сам он не смог бы быстро создать фана.

Когда же Волк освободился, он получил сообщение от Эвега, что Вэрйанэр сдался — и эта новость тоже была хорошей.

***

Фуинор пришел в камеру нолдо довольно быстро.

— Мне сказали, что ты готов стать гостем при условии, что Лаирсулэ будет в темнице? Это так? И как долго ты готов держать свое обещание? В прошлый раз, помнится, ты развернулся и ушел, едва почувствовав на себе взгляд владыки острова. С чего теперь тебе верить? Не получится ли, что Повелитель, вместо того, чтобы обменять одного эльфа на другого, лишится обоих?