— Добрый день! — восклицает она, я отдаю ей свой медицинский бланк, и она принимается внимательно изучать мои данные. — Элизабет, так? Проходи, присаживайся, — она указывает на кресло напротив себя.

Некоторое время девушка изучает записи докторов в моем бланке, время от времени приподнимая тонкие брови.

— Что ж, я вижу, медосмотр ты прошла успешно, за исключением некоторых анализов, результаты которых будут известны через несколько дней, — констатирует она, поднимая взор карих глаз на меня. — Меня зовут Эмма, я психолог и будущий наставник всех избранных девушек отбора, а также главный помощник и советник по всем вопросам. Сейчас мы с тобой пройдём парочку тестов и немного побеседуем. Ты не против?

Девушка излучает искреннюю улыбку и полностью располагает к себе.

— Нет, я не против, — тут же отвечаю я.

Следующие пятнадцать минут я прохожу такие тесты как «Тест Люшера», «Тест СМИЛ» и «Я-структурный тест Аммона». К концу последнего теста мои мысли начинают путаться, а комната вокруг немного пошатываться. Последнее я все же списываю на сдачу анализа крови.

Эмма заканчивает проверять оставшиеся страницы теста и складывает руки на стол.

— Что ж, Элизабет, — ровно начинает она, — общая картина результатов тестов мне известна. Ничего плохого, негативного и лживого я в твоих ответах не заметила. А теперь поговорим в целом о нашем отборе. Что ты думаешь по этому поводу?

Я не ожидала таких провокационных вопросов, да и вообще не ожидала психолога на первом отборочном туре в целом. Несколько помедлив с ответом, я все же собираюсь с мыслями и выдыхаю.

— Конечно, меня привлекает перспектива быть принцессой, а впоследствии и королевой нашей страны, но все же я неоднозначно отношусь к отбору, — искренне парирую я.

Психолог удивленно приподнимает брови, явно заинтересованная моим ответом.

— Правда? Почему же? — задаёт вопрос Эмма, озадаченно поднося кисть руки к подбородку.

— А почему принц должен жениться на какой-то простолюдинке из народа? — говорю я, слегка улыбаясь. — Да, конечно, это момент сближения народа и королевской семьи в целом, но все же? Грубо говоря, через несколько лет королевские отпрыски вообще не будут иметь королевскую кровь. 

— Справедливое замечание, — констатирует девушка, скрещивая руки на груди. — А как ты отнесёшься к тому, если узнаешь, что принц все это время находился в поле твоего зрения, допустим, был твоим соседом по улице, или твоим одноклассником, плохо успевающим по учебе, а может быть даже твоим бойфрендом?

Эмма устремляет взгляд в мою сторону, ожидая моей реакции на столь неординарный вопрос.

Но в ответ я лишь подавляю нервный смешок и устремляю взгляд на потолок.

— Такого просто не может быть, — через некоторое время, выговаривая я, продолжая улыбаться.

— Почему ты ответила, не подумав, Элизабет? — спрашивает психолог, с интересом наклоняя голову в сторону.

— Потому что я уверена, что в моем окружении нет таких людей, — спокойным тоном проговариваю я, сохраняя забавную улыбку на лице.

— Чтобы так утверждать у тебя должны быть хорошо развиты интуиция и наблюдательность, — констатирует она, — ты можешь похвастаться этими качествами?

Несколько секунд я медленно оглядываю своего собеседника, собираясь с мыслями.

— Когда ты ответила «справедливое замечание» на мою точку зрения по поводу отбора, ты сразу же скрестила руки на груди, что означает, что ты не согласны с моим мнением по этому поводу, — сообщаю я. — Скрещивание рук всегда выдает желание защитить свою веру от сомнений другого и поэтому становится намеренным действием. Люди никогда не скрещивают руки просто так.

— Значит, тебе знакомо такое понятие как «язык жестов»? — удивляется Эмма.

Я несколько раз киваю.

— Это очень хорошо, значит тебе известно, как вести себя в обществе, — заключает психолог.

— Скажем так, мне известно, как правильно себя преподнести, — сообщаю я, сохраняя торжественную улыбку на лице.

— Прекрасно, Элизабет, это умение тебе очень пригодится в будущем, — сообщает девушка, передавая бланки мне в руки. — Было очень приятно с тобой пообщаться, буду ждать тебя в рядах избранных. Желаю удачи!

— Большое спасибо, мне тоже было приятно побеседовать, — признаюсь я, направляясь к двери.

— Элизабет? — раздается мое имя за спиной.

Я медленно разворачиваюсь с озадаченным видом, крепко прижимая бумаги к себе.

— Прости за вопрос, но ты никогда не думала поступить в университет на криминального психолога? — интересуется Эмма.

Я нахмуриваю брови, задумчиво направляя взор на потолок.

— Нет, я совершенно не думала об этом, — честно признаюсь я.

— Я ни в коем случае не призываю, но тебе стоит задуматься об этом, у тебя есть все задатки, — искренне советует психолог.

Я несколько раз киваю и с озадаченным видом выхожу из кабинета, уступая дорогу Марте.

Сама того не замечая, полностью погружённая в мысли, я ковыляю до двери под номером четыре. Возле дверей уже образовывается небольшая очередь из шести девушек, каждая из которых что-то репетирует, повторяя и заучивая снова и снова.

— Здесь что-то типа шоу талантов? — спрашиваю я у девушки, которая повторяет одну и ту же строчку стихотворения несколько раз подряд.

— Что? Ах, да, что-то вроде того, — отстранённо отвечает она спустя некоторое время.

Огромная двухметровая дверь залы отворяется и оттуда выходит довольная девушка с чехлом от скрипки в руках.

— Ну, как? — хором накидываются на неё девушки.

— Все прошло хорошо, я бы даже сказала идеально! — воркует скрипачка, эмоционально вскидывая руки вверх.

Вокруг раздается облегчённые выдохи девушек и одна из них с белоснежным альбомным листом в руках заходит вовнутрь.

Я наблюдаю, как скрипачка исчезает из моего поля зрения и меня мгновенно осеняет. Когда я была в пятом классе, Чак впервые принялся учить меня играть на огромном чёрном рояле, который до сих пор благополучно располагается в его гостиной. И хоть поначалу мне это занятие жутко не нравилось, со временем я освоилась и мне даже начало доставлять удовольствие то, что у меня начали получаться сложные произведения без фальшивых нот. В который раз я уже вынуждена благодарить Чарли? Осталось только надеяться, что в этой зале присутствует хоть какой-нибудь синтезатор…

Очередь передо мной со временем редеет, и чем ближе я подхожу в двери, тем сильнее потеют мои ладони.

— Переживаешь? — доносится до меня мягкий голос Марты, только что пришедшей от кабинета психолога. Я молчу, в ответ лишь неуверенно пожимая плечами. — Не волнуйся, у нас с тобой все получится.

Я пытаюсь выдавить хоть какую-нибудь улыбку, глядя в ее светящиеся глаза цвета янтаря, замечая, как из залы выходит девушка, за которой я занимала очередь. На ее лице отображены обида и отчаяние, перемешанные со страхом и злостью. Она сердито поджимает губы, хлопая дверью как можно сильнее, и мы все понимаем, что она не прошла первый этап отбора.

Я осознаю, что настала моя очередь и хватаюсь за холодную ручку двери, мысленно вспоминая все заученные назубок композиции Людвига Ван Бетховена, заодно коря себя, что никак не готовилась к этому моменту заранее.

Чувствую себя словно на решающем экзамене, который может изменить всю мою жизнь, как в лучшую сторону, так и в худшую, ведь все целиком и полностью зависит только от меня.

Прихожу в себя, когда слышу звук закрывшейся за мной меня двери, эхо которого раздается на всю огромную залу. Обвожу помещение беглым взглядом и наблюдаю перед собой зал внушительных размеров с панорамными окнами, покрытыми элегантными французскими шторами стиля барокко карамельного цвета. Ближе к окну занимает большое пространство белый рояль, от одного вида которого я мысленно выдыхаю, но на одном рояле организаторы решили не останавливаться, подле него располагаются скрипка, контрабас, виолончель и саксофон. Посреди зала, напротив дверей, располагаются несколько столов, покрытые красной скатертью, за которыми восседают женщина средних лет, мужчина и совсем юная девушка.