– Привет, – Клим догнал меня и теперь шел рядом.
– Привет, – улыбнулась я.
– Давно я не был на берегу.
– Я люблю море в это время года, – ответила тихо.
Мы бродили по прибою, пока не зашло солнце. Сразу стало зябко. Вспомнилось вдруг, как когда-то давно мы ездили с родителями в отпуск на океан. Стояла осень. С воды дули постоянные ветра, а берег заканчивался обрывом. И вот на самом его краю каждый вечер собирались люди и ждали заката. А потом громко аплодировали, когда солнце садилось в океан и сразу наступала ночь. Было что-то мистическое в том, чтобы потом идти в этой густой темноте к нашему домику. В тишине. Когда в ушах еще раздавался гул прибоя и аплодисменты.
Тем временем, вдоволь нарезвившись в воде, ребята разложили высокий костер, и в опустившихся сумерках казалось, что пламя достает до самого неба, а столп искр летит еще выше. Клим потянул меня к огню. Завидев нас, Лиз поспешила на встречу. Обняла Клима за талию, другой рукой прошлась по его щеке, покрытой чуть заметной светлой щетиной. Он перехватил ее запястье и нежно поцеловал ладонь. Мне стало неудобно, и я отвернулась, разглядывая компанию у костра. Кроме нас с Лиз здесь была всего пара девушек, совершенно точно старше меня и десяток парней разных возрастов, некоторые скорее всего недавно прошли тесты, а двое уже были в форме егерей, как и Клим. Одна из девушек, кажется Поля, махнула мне рукой, предлагая присоединиться к ним. Я подошла и села на импровизированную скамью из валежника, прикрытого сверху чьей-то курткой. У одного из ребят постарше в руках появилась фляга, раздались радостные возгласы, и бутыль пошла по кругу. Я обернулась в поисках своей тетушки и Клима, и увидела, как они удаляются за дюну, где стояли байки. Поежилась, застегивая курточку. Ребята вокруг гомонили, встречая каждую шутку громким хохотом. Вот одна из девчонок приняла руку черноволосого егеря, и они направились в сторону воды. Сама не поняла, как в моих руках оказалась фляга со спиртным. Подняла глаза. Совсем еще зеленый мальчишка, немногим старше меня, широко улыбался:
– Ну попробуй, Крис! Ты же Крис, да? – я кивнула, – классная вещь, у Павла мать сама варит из диких ягод.
Я улыбнулась и поднесла флягу к губам, в нос ударил резкий запах спиртного пополам с чем-то терпким, горьковатым. Захотелось сделать глоток.
– Тим! – раздался рассерженный голос Клима, и фляга исчезла из моих рук, – сам мал пить, тем более девчонок спаивать! А ну брысь! А это, – он указал на флягу и подмигнул мне, – я конфискую.
Тим надулся, но флягу отдал. Потоптался немного рядом, тяжело вздохнул и направился к ребятам. Клим устроился рядом со мной на песке, облокотившись на мои колени. Я замерла, разглядывая его профиль в отсвете костра. Он словно почувствовал мой взгляд и обернулся, глядя на меня снизу-вверх. Я покраснела, а он засмеялся. Негромко. Немного хрипловато.
– Боишься меня, Крис? – я мотнула головой, – ну и правильно! Я не ем маленьких детей, – шепнул мне в губы, резко поднимаясь. Сердце пропустило удар, в ушах странно зашумело, а когда я нашла в себе силы посмотреть ему вслед, Клим уже вовсю целовался с моей тетушкой. Лиз заливисто смеялась, обнимая его за шею.
Ближе к полуночи громкий смех вокруг костра сменил гул неспешных разговоров. Ребята разбились на небольшие компании, парочки разбрелись вдоль берега.
– Отвезти тебя домой? – Клим снова оказался рядом, набросив мне на плечи тяжелый китель. Жетон егеря при этом звякнул в петлице, и я машинально сжала его пальцами.
– А Лиз?
– Тетушка твоя ушла в загул, – засмеялся парень, кивнув куда-то в сторону, – а мне не тяжело, не беспокойся.
Я проследила за его взглядом, Лиз и еще одна девушка действительно были там, о чем-то яростно споря с черноволосым сослуживцем Клима. Домой хотелось. Стало совсем холодно. Лиз же явно не спешила уезжать.
– Тебе правда не трудно?
– Ни сколько, – ответил Клим, протягивая мне шлем.
Дорога до нашего дома заняла чуть более получаса. Мы жили вдали от основных поселений, почти на окраине пустоши, что начиналась сразу за нашей оградой. Клим заглушил мотор перед съездом на подъездную дорожку, вдоль которой разрослась живая изгородь из шиповника.
– Дальше пешком, – проговорил негромко, помогая мне спешиться. Оказавшись на земле, протянула ему шлем. Потом китель.
– Спасибо. Дальше я сама.
– Нет уж, до дома, так до дома, – сказали мне в ответ, обняв за талию.
«Я не ем маленьких детей» звучало в моей голове. У калитки Клим остановился, развернул меня к себе лицом, неторопливо убрал за ухо выбившуюся прядь. Я задержала дыхание. Мягко скользнул пальцем по щеке, очертил скулу. Шепнул:
– Спокойной ночи! – и отступил в темноту.
Вопреки ожиданиям, уснула я быстро. А утром первое, что я увидела, был китель егеря на стуле рядом с кроватью и записка:
«Мой храбрый друг, спасибо за чудесный вечер. И я действительно не ем маленьких детей».
Кристин
С момента исчезновения Клима прошла неделя. Неделя бесконечной тоски и отчаяния. Неделя пустоты. Я не могла дышать в мире, где теперь не было его. Говорили, что не было. Но я не верила. Инспектор Лерой появился у меня лишь однажды. Окинул хмурым взглядом, попросил подписать протокол. Я пробежалась по ровным безликим строчкам: «…находился в служебном отпуске… последний месяц проживал по адресу… в ночь перед происшествием находился рядом с фройлен Кристин… на связь не выходил, границы Заповедника повторно не пересекал». Поставила подпись, личный код.
– На границе напали на свежий след, – сказал инспектор вместо прощания и покинул мой дом.
А я отправилась на пляж. На берегу было холодно, громыхал прибой. Я стояла на дюне, скинув капюшон штормовки и подставив лицо ледяному ветру, от чего щеки заметно покалывало. И перед яростью стихии отступала моя собственная боль. Ей на смену приходила решимость. Клим, каким бы он не был легкомысленным негодяем, не мог бросить меня вот так. Одну. Я была нужна ему. Так же сильно, как и он мне. Или в тысячу раз сильнее. Ведь именно он год за годом, изо дня в день привязывал меня к себе, приручал. Не для того, чтобы потом бросить.
– Гуляете, Крис? – раздалось за спиной.
Лерой припарковал свой егерский «танк» рядом с моим байком. На фоне огромной машины моя маленькая «Сава» смотрелась игрушкой.
– Захотелось искупаться, инспектор? – усмехнулась я.
Лерой промолчал. Мы постояли на вершине дюны еще некоторое время, а потом все так же молча начали спуск вниз.
– Как насчет кофе, Крис? – произнес он, когда я уже застегнула под подбородком шлем и потянулась к забралу.
– В городе?
– На въезде заметил небольшое кафе. Буду ждать там.
Я кивнула, уже выводя «Саву» на дорогу. Лерой тронулся следом.
В кафе я заходила продрогшая, промокшая и злая. Дождь, висевший над городом с самого утра, застал меня уже на парковке, но этого хватило, чтобы настроение испортилось окончательно. Лерой сидел за столиком на двоих в углу небольшого уютного зала, и его довольное, а главное сухое лицо вызвало почему-то новую вспышку раздражения.
Направилась к нему, на ходу стаскивая мокрую куртку. Швырнула ее на небольшой диванчик рядом со столиком, следом полетели перчатки. Отодвинула стул. Села. Инспектор невозмутимо спросил:
– Кофе? – и после моего кивка, отправился к стойке. За время его отсутствия я успела одновременно отогреться и остыть, мысли вновь потекли спокойно и взвешенно, и я, наконец, задумалась. А что я собственно могу ему рассказать?
Лерой вернулся минут через пять, неся две дымящиеся кружки.
– Извини, не уточнил, какой ты любишь. Взял черный, как себе.
– Сойдет, – махнула рукой. Почему-то, глядя на выдержанного, спокойного инспектора, я неожиданно для себя начинала нарочито огрызаться. Так ведут себя подростки, зная, что накосячили. Но я не косячила… или все-таки да? Чтоб отвлечься, принялась рассматривать сидящего передо мной мужчину. На вид – не больше тридцати пяти, довольно высокий, крепкий в кости. Темноволосый. Темноглазый. Сейчас эти карие глаза уставились на меня, и взгляд потемнел еще больше. Я быстренько переключилась на кофе.