Его собеседник сухо усмехнулся.
– Пока ты сам не побывал в их шкуре, тебе не понять, до какой степени способен перетрусить человек. Бывало, что несколько «Горностаев» останавливались в какой-то деревне на ночь, и, напившись, забывали даже выставить охрану. Но наутро они просыпались целыми и невредимыми, потому что жители деревни в жизни не посмели бы прирезать их во сне и побросать тела в овраг. И ты бы думал точно так же, если бы привык, что шэддеры приходят, когда им вздумается, берут все, что захотят, и убивают всех, кто им сопротивляется. Лис говорит, такийцы так и не дознались, кто пустил стрелу в Эзара. Десять человек повесили на месте, а троих, которые не смогли выдержать допроса и признались, что это они виновны в смерти принца, по приказу Эйста сожгли следующей ночью.
Энониец вздрогнул.
– То есть как «сожгли»?..
– Ты никогда не видел? Впрочем, я забыл, что в южных землях принято казнить иначе. Но имперские законы «Горностаям» не указ.
«Они хуже Безликих, эти люди», – в ужасе подумал Крикс. А в следующую секунду его посетила мысль, из-за которой волосы на голове у Рикса встали дыбом.
– Это все из-за меня, – сказал он в пустоту. – Если бы я не подстрелил Эзара, ничего бы не случилось.
Астер рассмеялся. Это был на редкость невеселый смех.
– Ну конечно, это все из-за тебя: и «Горностаи», и война, и эти казни. Если бы не ты, такийцы отпустили бы своих пленников на все четыре стороны, а напоследок куртуазно извинились за налет. Я верно понял твою мысль?..
Крикс не ответил. Он провел ладонью по лицу и ощутил, что пальцы у него дрожат.
– Как бы там ни было, завтра на рассвете мы сворачиваем лагерь и идем в Летние Воды, – подытожил Астер. – С «Горностаями» нужно покончить прежде, чем они соединятся с остальными нагорийцами.
– Могу я пойти с вами? – спросил Крикс. До нынешнего вечера он был уверен, что, оправившись от ран, он снова присоединится к войску лорда Ирема. А люди «Бешеного принца», отступавшие на север, двигались в противоположном от Сокаты направлении. «Дан-Энрикс» сам не понял, когда его планы успели так резко измениться.
Астер отозвался, не задумавшись – но, кажется, и не особо удивившись этой просьбе.
– Нет. С разведчиками из Лесного братства ходят только те, кого я принял в свой отряд. А ты имперец – следовательно, вдвойне чужак для каждого из нас. Сегодня ночью мы могли бы уйти так, что ты проснулся бы в пустом лесу и еще долго думал, не приснился ли тебе наш лагерь. Но ты оказал всем нам серьезную услугу, и заслуживаешь большего. Мечи у нас наперечет, но мы оставим тебе нож, кремень с кресалом и немного вяленого мяса, чтобы ты сумел добраться до своих. На этом я сочту свой долг исполненным с лихвой. Или ты думаешь, что вправе требовать чего-нибудь еще?
– Я ничего от вас не требую, – заверил Рикс. – Я просто хочу вместе с вами драться с «Горностаями». Если для этого я должен стать одним из вас, тогда позволь мне вступить в ваше Братство.
Произнеся последние слова, южанин проглотил застрявший в горле ком. Приняв его к себе на службу, мессер Ирем даже не подумал связывать его предписанной оруженосцам клятвой, а когда Крикс сам рискнул напомнить сюзерену об этой традиции, тот не без желчного юмора заметил, что одну подобную присягу энониец уже дал. Сейчас «дан-Энрикс» мог только порадоваться, что он не был связан с коадъютором еще и клятвой. По собственной воле присоединиться к мародерам и бродягам, воюющим против каларийского наместника – это ли не нарушение присяги?.. Но такийцы заживо сожгли троих человек, принявших на себя его вину, и перевешали еще десяток. Оставить все как есть и двинуться к Сокате, где стояли лагерем имперские войска, значило снять с себя всякую ответственность за их судьбу. Иначе говоря, предать всех тех, кто умер по его вине. Переполнявшая «дан-Энрикса» ненависть к «Горностаям» и их предводителю роднила его с Лаской, Сайремом и Пчелоедом крепче, чем любые клятвы или даже кровное родство.
– Ты еще слишком юн для Братства, мальчик, – усмехнулась темнота. – Боюсь, что нам здесь не нужны оруженосцы.
– До сих пор я бился наравне со всеми остальными.
– В самом деле? И в скольких сражениях ты уже поучаствовал, малыш? В одном? Может быть, даже в двух?.. – по-видимому, Астер находил их спор весьма забавным. Энониец зло прищурился.
– Если я сразился с человеком, который был вдвое старше, и убил его, то что важнее: кто из нас двоих больше сражался или кто, в конце концов, остался жив?..
– Неплохо сказано, имперец, – чуть подумав, согласился его собеседник. – Может, ты не так уж и не прав. Лови!
Что-то тяжелое упало к ногам Крикса, и, скосив глаза, он увидел длинный меч с узорной рукоятью.
– Я сказал «лови», а не «считай ворон», – заметил Астер, выходя из-за деревьев.
Крикс даже забыл про меч, уставившись на предводителя повстанцев. Он так долго думал, на кого окажется похож этот мужчина, что теперь, казалось, ни одна деталь в облике Астера не ускользала от его внимания.
Был он невысоким, тощим и сутулым, при ходьбе заметно припадал на одну ногу, и в сравнении с тем образом, который успел представить себе Крикс, смотрелся почти жалко. Спутанные волосы антарца выбивались из-под ремешка на лбу, узкие скулы покрывала пегая щетина. Но запавшие глаза смотрели на лаконца остро и внимательно, а были они светлыми и хищными, словно у дикой ночной птицы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.