Квартиры я переменял довольно часто. В последнее время проживал у жены поручика Юлии Алексеевны Петровой, в Сред<ней> Мещанской, д<ом> Логинова № 7, кв<артира> 32. Деньги на содержание я получал за корректуру, за переводы с франц<зского> и с немец<кого>, за оригинальные статьи. Холост. Под следствием не был»[49].
Упомянутая К. К. Сунгуровым корректура связана с его работой в редакции журнала «Время», издававшегося братьями Достоевскими. Исполнять свои обязанности молодому человеку было явно не просто, поскольку, как свидетельствуют факты, Фёдор Михайлович относился «к правке с заботливой бережностью и вместе с тем мелкой придирчивостью… суровыми придирками и бесцельными замечаниями»[50]. Тем не менее малмыжского уроженца великий писатель очень ценил, и, как считают некоторые исследователи, «не исключено, что отдельные главы романа “Преступление и наказание” (связанные с Родионом Раскольниковым) навеяны знакомством автора с К. К. Сунгуровым»[51].
Конечно, портрет «героя одного из самых гениальных произведений в мировой литературе», как назвал Раскольникова автор классических работ о Ф. М. Достоевском Аркадий Семёнович Долинин (1880–1968), дан не один к одному. Так, Сунгурова, который, «хотя и не ежегодно», но бывал на исповеди, никак не назовёшь «последовательнейшим нигилистом», в основе мировоззрения которого лежит «атеизм, и вся его жизнь, все его поступки – лишь логические выводы из него»[52].
Тем не менее реальный и литературный персонаж, как принадлежащие «к людям “среднего рода”, к мыслящей их части»[53], во многом схожи. Будучи разночинцами и оказавшись в непривычной для них среде, и тот и другой испытывали большие материальные трудности, что не мешало им оставаться людьми творческими, пытающимися реализовать свой духовный потенциал в литературном творчестве. При этом, будучи «жертвами Петербурга»[54], оба проводили в своих сочинениях мысль о необходимости изменить несправедливое устройство общества, что не могло не привлечь к ним внимания печально известного Третьего отделения. Но если Раскольников «близко подходил к той черте, с которой начиналось поле наблюдений тайной полиции империи»[55], то Сунгуров эту черту переступил, что и привело его в Шлиссельбургскую крепость. После недолгого пребывания там он скончался в доме умалишённых.
К литературному наследию К. К. Сунгурова можно отнести статьи в «Юридическом вестнике» и опубликованный в 1962 году в журнале «Русская литература» «Дневник корректора»[56], представляющий собой, по мнению известного литературоведа Василия Григорьевича Базанова (1911–1981), «историко- литературный интерес»[57].
1.4. В биографиях ссыльных
В мае 1850 года в Малмыже по пути из вятской ссылки ненадолго останавливался польский писатель и философ Генрик Михал Каменьский (1813–1865), автор трудов «О жизненных истинах польской нации», «Демократический катехизис», «Философия материальной экономии человеческого общества», «Народная война»[58].
С 1846 по 1850 год Г. Каменьский посылал своей сестре Лауре письма, которые составили книгу, впервые опубликованную в Варшаве в 1968 году[59]. Из них следует, что о Малмыже Генрик Каменьский узнал ещё в декабре 1846 года. Некая «пани Шухевич», приехавшая из уездного городка в Вятку, пожаловалась ему на почти полное отсутствие в Малмыже мужчин её круга, из-за чего тамошним образованным девушкам приходится танцевать одним. «…Что вполне понятно, – заметил ссыльный демократ, – ибо молодые люди стремятся к иным местам по службе…»[60]
О пребывании Каменьского в Малмыже мы можем судить по планам, изложенным в письме из села Савали, где бывшего ссыльного тепло принимал тогдашний владелец поместья Николай Павлович де Бособр (1815/1816–1856)[61]: «Хочу взять в Малмыже человека, о котором слышал, что он хочет доехать до Минска, и господин Де-Бособр послал за ним, т. к. он в шестидесяти верстах в сторону служит у лесничего». Кроме того, автор письма намеревался навестить в городе «доброго знакомого по шахматам» Николая Васильевича Шабалина, с которым, видимо, общался в Вятке[62]. На 1848–1855 годы приходится вятский период жизни знаменитого писателя-сатирика Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина (18261889).
Как и А. И. Герцен, на Вятке «прокурор русской общественной жизни» оказался не по своей воле. Уверенный, что «везде можно быть полезным, если есть хотенье и силы позволяют», он более семи лет верой и правдой служил «далёкому, никем не тронутому краю», составлявшему неотъемлемую часть огромного государства.
Буквально по дням расписаны эти годы в биоблиографическом указателе «М. Е. Салтыков-Щедрин и его окружение в Вятке», вышедшем в городе Кирове в год 100-летия со дня смерти писателя[63].
Первая часть издания – летопись, составленная на основе архивных и печатных источников и позволяющая как никогда полно проследить малмыжские связи Михаила Евграфовича.
1849 год. С 7 июня по 16 июля М. Е. Салтыков (псевдоним Щедрин появится позднее) за правителя канцелярии начальника Вятской губернии в числе прочих документов подписывает «предписание губернскому землемеру, малмыжскому исправнику и городскому голове по вопросу о наделении г. Малмыжа выгонной землёй»[64].
В период с 14 декабря 1850 по 9 августа 1852 года Михаил Евграфович «выполняет предписание вятского губернатора Вятскому губернскому правлению о безотлагательном взыскании недоимок с граждан г. Малмыжа»[65].
В промежутке между 28 декабря 1850 по 29 апреля 1853 года он «делает пометки об исполнении на выписках из протоколов заседаний Вятского губернского правления о найденной вблизи г. Малмыжа медной руде»[66].
Между 25 октября и 25 августа 1855 года М. Е. Салтыков «ставит резолюции на рапортах малмыжского городского головы об избрании из среды общества учётчиков для приведения в известность состоящей на гражданах г. Малмыжа недоимки»[67].
С 24 февраля 1852 по 16 августа 1855 года «ставит резолюции на рапорты малмыжского городничего, исправника Тайшевского медеплавильного завода, Московской управы благочиния в губернское правление о медной руде, найденной близ г. Малмыжа»[68].
30 апреля 1852 года «подписывает отношение 2 отделения Вятского губернского правления в канцелярию губернатора о найме помещения для Малмыжской и Узинской вольных почтовых станций»[69] (последняя находилась в селе Узи Малмыжского уезда, ныне в составе Селтинского района Республики Удмуртия).
11 марта 1853 года М. Е. Салтыков отправился в Малмыж. В результате поездки с 31 марта по июнь он «направляет рапорты вятскому губернатору о беспорядках, замеченных им при ревизии дел малмыжского головы, ставит резолюцию на рапорте малмыжского городского головы от 14 мая 1853 г.»[70].
