- Рустам Давитович, вам туда нельзя. – Решительно сказал фельдшер, но в глазах его были понимание и сочувствие.

- Там моя мать! – Рустам снова рванулся из рук Говорова, но Василий почувствовал, что Агаларов сдался. Подозрительно быстро.

- Я знаю. – Тихо сказал он хирургу. – Там Ирина Васильевна, Ярослав Алексеевич примчался сразу. Все будет хорошо. Они ей помогут.

Но Василий понимал, что хорошо не будет. Слишком тяжелыми были нанесенные повреждения. Спасти Агаларову могло лишь чудо. А Лещук хоть и светило науки, но не волшебница. Фельдшер вздохнул. Это не уклонилось от взгляда Рустама.

- Василий Васильевич, скажите правду. – Тихо произнес он.

- Рустам Давитович... – Фельдшер помолчал. – Вы сами врач. Вот выписка. – Он протянул Рустаму бумагу.

Рустам быстро пробежал ее глазами.

- И это только первоначальный осмотр. – Василий не поднимал на Рустама глаз.

Рустам закрыл глаза. Медицинские термины прыгали перед глазами. Нет, это не мама, это не она сейчас за закрытыми дверями операционной! Ведь могли же все ошибиться! Лещук и Говоров видели ее всего пару раз! С чего они взяли, что это она?!

- Что с ней случилось? – голос внезапно охрип. Рустам прислонился к стене.

- Судя по всему, ее избили. – Василий хмуро проводил взглядом санитарку. – Ее нашли в переулке, немного в стороне от главной улицы.

- Куда она шла? – машинально спросил Рустам.

- Откуда ж я знаю? – фельдшер развел руками. Он и рад был бы помочь, но что он мог сказать? Прохожие скорую вызвали – и на том спасибо.

- Вот ее вещи. – Дежурная медсестра протянула Рустаму сумку. – Там все на месте, мы ничего не трогали.

Рустам машинально взял сумку. Да, это мамина... Вот и брелок, который Аня для нее сделала... Но может, просто какое-то совпадение? Но Рустам понимал, что обманывает сам себя.

Рита обняла его. Телефонный звонок застал их на пороге дома. Она только успела сказать Ане, чтобы та поужинала без них и ложилась спать, и они помчались в больницу. И сейчас Рита чувствовала, что Рустам не видит и не слышит ее. Мысленно он был там, в операционной. И Рита была с ним.

Минуты тянулись бесконечно. То и дело хлопали двери и мимо пробегали медсестры. Рустам вздрагивал от каждого звука. Василий внезапно вспомнил, что...

- Рустам Давитович... – Он тронул хирурга за плечо. – Когда мы приехали, она успела кое-что сказать.

- Что? – Рустам с надеждой посмотрел на фельдшера.

- Два имени. “Рустам” и “Давит”... – Василий откашлялся.

Рустам нахмурился.

- Вы уверены? – переспросил он. Рита тоже вопросительно посмотрела на Говорова.

- Уверен. – Василий кивнул. Еще бы не уверен! После этих слов начался ад. И Василий всерьез испугался, что это были последние слова женщины.

- Давит? – недоуменно покачала головой Рита. – При чем здесь твой отец?

Она посмотрела на Рустама и испугалась. Тяжелый взгляд мужа сделал ее любимого человека чужим и далеким.

- Рустам? – осторожно окликнула она мужа. Он повернулся к ней и Рита отшатнулась.

- А что, если она пыталась сказать, кто это сделал? – тихо спросил Рустам, сжав кулаки. Рита ахнула и прикрыла рот рукой. Василий попятился. Рустам выглядел так, словно готов был убить первого, кто рискнет его тронуть.

- Рустам... – Рита нервно протянула к мужу руку. Впервые она боялась его. И никогда раньше она не видела его таким. Рустам посмотрел на нее невидящим взглядом. Рита не рискнула дотронуться до него и отошла. И снова время остановилось. До хлопка двери операционной. Рита встрепенулась и тут же ее сердце упало. Лещук прошла мимо, не поднимая головы. Рустам проводил ее растерянным взглядом и, бросившись к операционной, наткнулся на Ярослава. Тот мрачно комкал в руке маску. Анестезиолог поднял глаза и встретил взгляд Рустама. Одно движение головой – и сердце Риты упало. Она не видела лица Рустама, только как он неуверенными шагами направился в операционную. Чей это стон? Ее или Рустама? Сердце сдавила страшная боль...

Ярик обнял ее, мягко прижав к себе.

- Она не выдержала. – Пробормотал он. – Мы делали все возможное и невозможное.

Рита чувствовала, что его руки дрожат. И эта дрожь передалась ей. Неужели это конец? Неужели Нуригуль Булгаровна так и не увидит своего внука? Не научит Аню татарским песням? Не расскажет больше смешных историй о маленьком Рустаме? Неужели больше этого не будет? Рита почувствовала, что рыдания рвутся наружу... Этого просто не может быть.

И она с глухим стоном уткнулась в плечо Ярослава, неловко обнимавшего её.

*

Ирина нервно щелкала зажигалкой. Чья-то рука забрала у нее зажигалку и, чиркнув, поднесла к сигарете. Ирина затянулась, ощутив во рту терпкий вкус.

- Не знал, что ты куришь. – Заметил Ярик, садясь рядом с ней на ступенях черного входа.

- Пять лет не курила.

- Это подвиг.

Они оба замолчали.

- Знаешь, сегодня я впервые забыла, что я хирург. – Первой нарушила молчание Ирина.

- Все мы люди. Прежде всего. – Ярик пнул лежащий перед ним камешек и наблюдал, как тот исчез в траве.

- Люди... – Эхом повторила Ирина. – И спасаем людей. Но как быть, если иногда не получается...спасти? – она растерянно посмотрела на анестезиолога. – Почему все так? – Женщина нервно крутила в руках сигарету.

- Работа у нас такая. Страшная.

- Ты прав. Страшная. И почему-то об этом молчат все учебники медицинских ВУЗов и все научные статьи. Почему никто не учит, как пережить смерть?

- Учат. Психологи. – Ярик поморщился от запаха сигаретного дыма, но Лещук этого не заметила.

- Ни одна психология не может этого понять. – Она подняла голову и посмотрела на небо. – Знаешь, а ведь я раньше никогда об этом не задумывалась. Для меня существовали пациенты. А сегодня... Что случилось сегодня? Почему это случилось?

Ярик с тревогой услышал в ее голосе истерические нотки.

- Ира, возьми себя в руки. – Он обнял ее, не обращая внимания на щекочущий ноздри сигаретный дым. – Да, это случилось. И мне тоже тяжело... – Ярослав замолчал. Что тут говорить? Когда на операционном столе кто-то из твоих близких или знакомых, твоя работа становится вдвойне тяжелей. И сегодня Ярик понял это сполна. Все они видели, насколько рад был Рустам появлению матери. А сейчас его уши все еще слышат писк приборов... И бьющее в сердце осознание: “Все. Конец”.

- Взять в руки? – Ирина отбросила догорающий окурок. – Иногда хочется взять в руки и сделать ноги.

- Не получится. Мы с тобой слишком вросли в свою работу. И даже если мы оставим ее, она все равно нас найдет и захватит в свои цепкие лапы. Наша работа – это наша жизнь.

- К черту такую жизнь... – Пробормотала Лещук и уткнулась лицом в грудь Ярику.

Сколько они так просидели, Ярик не знал. Летний вечер был полон шорохов, то и дело до них доносился звук проезжающих машин. И казалось, не было ничего: ни скорой, ни операции... Только вечер, темное небо и звезды. “Сегодня на небе появилась еще одна звезда”, – грустно подумал Ярик.

- Пойдем. – Ирина отстранилась от него и встала. – Нужно все описать. – Она вздрогнула при мысли о том, как посмотрит в глаза Рустаму. Но ей не пришлось долго думать. Они столкнулись в коридоре.

- Почему вы ее не спасли? – бесцветным голосом спросил Рустам. Ирина вздрогнула, словно от удара. Ярослав вскинулся:

- Рустам!

Но тот, молча отвернувшись, зашагал прочь. Лещук побледнела. Сегодня утром она защищала Рустама от этих же слов, а сейчас он бросил их ей в лицо. Ярик растерянно остановился. Он не знал, то ли ему бежать за Рустамом, то ли остаться с Ириной. Слова Рустама касались и его, ведь он тоже был там, в операционной! Почему не спасли... Если бы он только знал! Сколько веков существовала медицина – столько раз задавался этот бессмертный вопрос. И ни у кого не было ответа. И не будет.

- Он просто в шоке... – Ярослав пробормотал в пустоту.

- Обычно “в шоке” говорятся самые искренние слова. – Лещук отвернулась и побрела в сторону операционной. Ярик проводил ее взглядом. И его сердце дрогнуло от жалости к Доценту, которая впервые позволила эмоциям взять верх над профессионализмом.