–Для этого нужно родиться в Сибири, – я жестом указала Игону направление, взяла своего спутника под руку и в бодром темпе повела через утопающие в снежных заносах дворы. Ох, чувствую, поплывем мы тут по весне, когда все эти сугробы разом начнут подтаивать. Впрочем, кто знает, вдруг весну я встречу совсем в другой стране, где зимы не в пример мягче, снегопады слабее, а коммунальные службы честно выполняют свои обязанности…

Учитывая, что внутриквартальные территории в Мирограде, как правило, почти не освещались, пробираться к подъезду нам пришлось в глухих потемках, и, если бы не мои высокоразвитые навыки следопыта, годами формировавшиеся в местных реалиях, мы бы до утра плутали среди мусорных контейнеров и припаркованных впритык автомобилей. В подъезде нас поджидал первый сюрприз: еще буквально полчаса назад внизу горел свет, но за время моего отсутствия какой-то гад успел выкрутить лампочку и погрузить окружающее пространство в кромешный мрак. По лестнице мы поднимались наощупь, а обвешанный пакетами и букетами Игон вынужден был ориентироваться на звук моего голоса, не имея физической возможности держаться за перила. Хотя, может, оно и хорошо, что мой гость не видит обшарпанные стены, заплеванные полы и доверху забитую сигаретными бычками жестянку. Правда, и пахнет у нас с парадной далеко не «Шанелью», ну да ладно, хлорка – это всяко лучше, чем протухшие пищевые отходы, которые ленивые соседи третий день не удосуживаются донести до бачка.

Вероятно, мама услышала наши шаги на лестнице, и в тот момент, когда мы уже почти форсировали последний пролет, дверь квартиры внезапно распахнулась. Нам в лицо ударил яркий сноп электрического света, и я удивлением обнаружила на пороге отца, вооруженного мощным фонариком.

–Узнаю, что за падла опять лампочку сперла, башку отверну! – громогласно рыкнул отец и уже совсем другим тоном добавил, – здравствуйте! Добро пожаловать! Это, как его, а вот – хэллоу!

–Добрый вечер! – по-английски поздоровался Игон, толком не видимый из-за алого облака благоухающих роз, мобилизовал весь свой словарный запас и с чудовищным акцентом выдал, – привет!

–Привет! – нарисовалась в коридоре неуместно разряженная в пух и перья сестричка и не иначе, как с целью продемонстрировать свои выдающиеся лингвистические познания, кокетливо промурлыкала, – Good Evening!

Взгляд Илоны в этот миг неотрывно сфокусировался на цветах, и я лишь сейчас сообразила, что раскошеливаться на розы и для нее тоже, мой гость принципиально не стал. Несколько секунд во мне яростно сражались мстительное ликование и чувство вины за украденное у сестренки кольцо: я тайно радовалась, что Игон не удостоил потенциальную свояченицу букетом, но ни на мгновение не забывала, за чей счет проводится банкет. Если история с ломбардом все-таки всплывет, сестренка припомнит мне каждую мелочь, так что, пусть пока спит спокойно.

–Игон принес розы для тебя и мамы! – по-английски сообщила я и насильно сунула иностранцу злосчастные цветы, – он отдал мне подержать твой букет, пока у него самого были заняты руки. Пожалуйста, познакомьтесь: Игон, это моя сестра Илона, Илона – это Игон.

–Очень рад знакомству! – Игон растерянно вручил розы расплывшейся в улыбке сестричке, осторожно пожал недвусмысленно протянутую для поцелуя руку, и моментально переключил внимание на выплывшую из кухни маму, – а это вам!

–Спасибо! – безмерно обрадовалась мама, полной грудью вдыхая исходящий от букета аромат. Ну еще бы, это ей не пионы с дачного участка или три тюльпанчика на восьмое марта, на розы Игон, однозначно, не поскупился.

–Мои родители, Анна и Алексей, – уверенная, что употребление отчества мой иностранный год навряд ли осилит, я представила родителей по именам, – мам, пап – это Игон!

–Марта, скажи ему, пусть проходит в зал, чего в коридоре торчать! – попросила мама, – дай ему плечики под куртку, а я пока цветы в вазу поставлю. Жалко, если такая красота завянет. Эй, а обувь! Марта, куда он в уличных башмаках по чистому? Что за свинство такое? Или у него носки дырявые?

–Игон, извини, но дома у нас принято разуваться, – торопливо просветила я непонимающе воззрившегося на возмущенную маму иностранца, – возьми тапочки!

–Окей! – стушевался Игон, – я не подумал…

–Ерунда! – отмахнулась я, – всё нормально! Это делается из соображений гигиены. К сожалению, наши улицы никто не моет шампунем, и мы стараемся не тащить грязь в квартиру.

–Довольно неудобно, зато практично, – резюмировал Игон, обувая заношенные тапочки, – после Европы мне будет сложно привыкнуть, но каждый раз, когда мне захочется остаться в ботинках, я буду вспоминать негодующий взгляд твоей мамы. Ну что, пойдем раздавать подарки?

За накрытым столом чинно восседал подозрительно спокойный Никитка, одетый в полосатый матросский костюмчик, и стоило нам с Игоном зайти в комнату, как племяннику тут же спрыгнул со стула, выпрямился по стойке смирно и заученно выдал:

–Hello, uncle Egon!

Иностранец по-взрослому поздоровался за руку с раздувшимся от гордости Никиткой и с ухватками заправского Дедушки Мороза, то есть, простите, Санта Клауса, извлек из пакета заветную коробку. Племянник завизжал от счастья, а наблюдавшая за сей мизансценой Илона захлопала в ладоши. Цепким взглядом профессиональной хищницы она сразу вычислила, что Никитка получил не банальную машинку, а нечто подороже, и невольно прониклась к Игону уважением.

–Ой, это мне? – картинно всплеснула руками сестричка, когда из пакета появился кашемировый палантин и на ломаном английском рассыпалась в благодарностях, а Игон тем временем уже вручал кожаные перчатки маме и набор для подледного лова отцу. Никитка резвым козликом скакал по всему залу, мама умилялась подаркам, отец беспрестанно жал Игону руку, а мы с Илоной обменивались улыбками, причем сестричка посматривала на моего «жениха» с заметным интересом.

На фоне броской красоты Илоны моя внешность с трудом тянула даже на «скромное очарование», однако, я почему-то совсем не волновалась, что сестренка уведет у меня Игона одним взмахом длинных ресниц. Сложно сказать, на чем была основана эта странная уверенность, но я твердо знала, что Игону нужна я. И все бы ничего, но я упорно не понимала, зачем он так стремится привязать меня к себе, покупая подарки родственникам, игнорируя мое безобразное поведение в «Рандеву» и обещая совместный отдых в Австрийских Альпах.

–Прошу за стол! – пригласила мама, лишь волевым усилием заставившая себя снять подарочные перчатки, – Марта, спроси у Игона, какой салат ему положить! Леша, достань шампанское из холодильника! И водку, наверное, сразу неси!

–Нет, – категорически отказался Игон в ответ на попытку отца наполнить искрящимся напитком его фужер, – водки тоже не надо, я не пью.

–Марта, чего это он? – поразился отец, – переведи ему, что у нас положено выпить за встречу, а то как-то по-басурмански получается…

–Игон, точно не будешь? – на всякий случай переспросила я, – может, пригубишь шампанского, чисто символически?

–Хорошо, – неохотно кивнул иностранец, оказавшийся невольной жертвой русских традиций, – но лишь из уважения к твоей семье.

–А я хочу шампанского! – Илона подставила фужер под пенную струю, дождалась, пока он наполнился, и торжественно воскликнула, – у меня тост! Давайте выпьем за знакомство и за Игона! Марта, скажи, что он тоже должен с нами выпить, иначе мы обидимся. Стой, как это, сейчас вспомню, you must drink with us! Understand?

ГЛАВА XIX

В знак солидарности с Игоном я поднесла свой фужер к губам, поочередно чокнулась со всеми участниками семейного застолья, но при этом не сделала ни глотка. Иностранец боковым зрением заметил мою уловку и едва уловимо подмигнул мне в ответ. А вообще, его резко негативное отношение к алкоголю выглядело достаточно подозрительным. Во-первых, в нем по идее должны были сказываться британские корни, а если верить статистике, жители Туманного Альбиона опережали по уровню потребления спиртного даже население бывшего соцлагеря. Во-вторых, на моей практике абсолютно непьющие товарищи уже неоднократно встречались, и как правило, ими оказывались хронические алкоголики в завязке, способные в любой момент сорваться и уйти в запой, невзирая на «подшивку», кодировку и прочие наркологические хитрости. Попадались мне среди убежденных трезвенников также разного рода болезные граждане, регулярно принимающие не совместимые с алкоголем лекарства, представители деструктивных религиозных течений и даже один инъекционный наркоман, прекрасно знающий, что алкоголь в разы усиливает тягу «ширнуться». Остальные мои знакомые повально относились к числу «умеренно выпивающих», правда, степень умеренности широко варьировалась от пары бокальчиков хорошего вина по праздникам до бесконтрольного стремления каждую пятницу нажраться вусмерть, чтобы в понедельник начать рабочую неделю с раскалывающейся от похмелья головой. В качестве нестандартного варианта можно было упомянуть моего экс-бойфренда: к спиртному Артем относился с полнейшим безразличием, в компаниях предпочитал ограничиваться соками и минеральной водой, а за годы совместной жизни мне так и не довелось увидеть его подшофе. Однако, определенная потребность в допинге у парня, несомненно, присутствовала, и реализовывалась она при помощи безалкогольных энергетиков. Ночные рейды, требующие от игрока внимательности и бодрости, крупные проекты, где от концентрации отдельных исполнителей напрямую зависел итоговый результат – баночки с энергетическими напитками занимали в нашем холодильнике целую полку, а учитывая, что Артем предпочитал дорогой импортный продукт, заодно составляли внушительную долю в ежемесячном бюджете. Когда денег стало катастрофически не хватать даже на питание, я попросила парня отказаться от дополнительного расхода на энергетики и получила вынужденное согласие, но уже через пару дней баночки вновь обнаружились на прежнем месте. Таким образом, совсем не удивительно, что наученная горьким опытом, я справедливо предполагала наличие у Игона аналогичной ситуации: вдруг он тоже плотно сидит на какой-нибудь похожей штуке, позволяющей справляться с разницей часовых поясов и до зари протирать штаны в интернете, самозабвенно охмуряя наивных девушек, мечтающих об иностранном муже?