Мне совсем не хотелось, чтобы меня задерживали, и я громко возразил: – Живым не возьмёте, копы долбанные!
Женщина сделала шаг назад и на всякий случай расстегнула кобуру пистолета, висящего сзади на поясе.
– Чтобы он тебе ни сказал, мы его задерживаем, так? – вытащил наручники её напарник.
– Да, – не оборачиваясь подтвердила та на иврите. – Он нам угрожал и оскорбил.
– Чёртовы фараоны! – попытался исправить ситуацию я. – Идите в задницу!
– Давай-ка сюда свои руки, парень, – сжал зубы полицейский. – По-хорошему…
«Зачем ему мои руки?» – удивился я. «У него же имеется парочка своих… Ну ладно, если он так просит… Я всегда смогу отрастить себе ещё».
Я дёрнул своей правой рукой за левую и оторвав её в районе плечевого сустава протянул мужчине.
У того стали закатываться глаза, и он пошатнулся.
«Ему не хорошо», – догадался я. «Явно давление подскочило».
– Эй! – подхватила падающего полицейского напарница. – Только сознание мне не теряй. Ты что не понял? Это же протез! Парень инвалид.
– А-а-а-а, – вылупился на мою оторванную руку мужчина. – На вид совсем как настоящая… Теперь как мне на него наручники одеть?
– Не надо, – поджала губы женщина. – Он, наверное, бывший морпех, контуженный в Афганистане или где-нибудь ещё. Скорее всего головой тронулся.
– Руку можете вернуть на место, – сказала она мне. – И постарайтесь так больше никого не пугать.
– Хорошо, – не понимая, что она имеет в виду на всякий случай кивнул я. – Постараюсь.
Я приделал руку обратно к плечу, а они вернулись в свою машину и рванули с места задымив шинами.
Я так и не понял, что пошло не так и почему они испугались. Вроде бы я всё делал и говорил в соответствии с ситуацией…
Она сказала, что я контуженный и сумасшедший. Наверное, полицейская просто озвучила то, что подумали остальные люди, с которыми я успел вступить в контакт.
Я проанализировал собственные ощущения по этому поводу и пришёл к выводу, что расстроен. Также внутри стало нарастать чувство собственной неполноценности.
Ничего похожего на то, что ощущала Белла Мор гуляя здесь же…
«Надо отправиться куда-нибудь ещё», – подумал я.
Набережная Тель-Авива оказалась не очень приветливым местом…
Ладно, раз я считаюсь американцем, то, наверное, стоит посетить Америку…
Так, где больше всего любит бывать Гарретт Клейтон?
Я порылся в его воспоминаниях и вроде бы нашёл то, что мне было нужно.
Одним из любимых воспоминаний Гарретта был отдых с семьёй на острове Манитулин что на озере Гурон.
Технически остров Манитулин – это уже Канада, а не Америка, но континент всё-таки тот же самый, североамериканский.
Я перенёсся и оказался именно в том месте, где отдыхала семья Клейтонов. Место называлось парк дядюшки Стива и здесь можно было снять домик и лодку для того, чтобы поплавать по озеру Маниту.
Я ничего не перепутал. Озеро Маниту, располагается на острове Манитулин, располагающимся на озере Гурон. И таким образом получается, что Маниту – это озеро в озере. И благодаря его размерам, самое большое озеро в озере в мире… Настоящая достопримечательность!
Я огляделся.
Здесь стояло раннее утро, а над озером стелился лёгкий туман.
Вокруг было несколько симпатичных домиков рядом с которыми было припарковано около десятка машин и один большой автобус. Несмотря на ранний час, судя по всему, большинство гостей дядюшки Стива уже проснулось.
Я услышал дружное хоровое пение.
Около тридцати человек, мужчин, женщин и детей собрались вокруг большого костра разведённого прямо на берегу и держась за руки пели песню про те радостные дни, когда Иисус был с нами.
Надо бы узнать поподробнее про этого Иисуса…
Взяв это на заметку я, сделав несколько шагов, взошёл на небольшую деревяную пристань у которой качалось на воде несколько лодок.
На краю причала сидела девочка лет семи в лёгком жёлтом платьице и закинув удочку ловила рыбу. Обернувшись ко мне, она приветливо улыбнулась.
Я с удивлением заметил, что у неё не хватает нескольких зубов.
– Привет мистер, – махнула мне рукой она и спросила на английском: – Тоже пришли половить рыбу?
– Нет, – ответил я. – А зачем её ловить?
– Вы странный, – звонко рассмеялась она. – Чтобы пожарить и съесть. Ну а если маленькая, то, чтобы отпустить дальше плавать в озере.
На счёт еды было понятно. Видимо девочка голодна. А вот зачем ловить рыбу чтобы её отпускать? И это я странный? Как же мне понять людей в этом новом для меня мире?
– Я вас раньше не видела, вы с семьёй здесь недавно? – продолжила болтать со мной маленькая рыбачка.
– Я без семьи и прибыл сюда сам.
– О! Вы сами путешествуете? Это необычно. В основном сюда ездят на семейный отдых или на общинный, как они.
С этими словами девочка указала головой в сторону столпившихся возле костра людей.
– Слышите? Поют религиозные песни и псалмы. Это община англиканской церкви святой Анны в Торонто. Они сюда каждый год приезжают. А откуда прибыли вы?
– Я прибыл из Израиля.
– Ух ты! – распахнула огромные голубые глаза девочка. – Это же Святая Земля!
– Наверное – пожал плечами я. – Некоторые, судя по всему, действительно так считают. А я могу сесть на лодку и поплавать по озеру?
– Нет, – смутилась девочка. – Все лодки, кроме отцовской, на сегодня сняла община, а свою лодку он не сдаёт. Простите.
– Понятно, – кивнул я. – Не надо извиняться, ты в этом не виновата.
«Отойду подальше и создам для себя лодку», – принял решение я. «И тогда, плавая по озеру, смогу ощутить то же, что и Гарретт в детстве».
– В таком случае я пойду прогуляюсь, – сказал ребёнку я.
Всё. Теперь надо было уйти так, как это принято у людей, а то она и так уже решила, что я слишком странный…
Так, люди любят дарить друг другу приятные вещи или говорить хорошие слова в благодарность за оказанную услугу. Эта девочка была приветлива со мной, и я, в стиле человеческих обычаев, решил её как-то отблагодарить напоследок.
Она сидела на пристани с удочкой в руках, потому что была голодна, и я подумал, что будет хорошо помочь ей с этим.
– А ты любишь есть рыбу в каком виде? – спросил я. – В смысле сырую, жаренную, печённую или как-то по-другому?
– О, моё любимое блюдо из рыбы, это фиш-энд-чипс? – снова улыбнулась она беззубым ртом. – А почему вы спрашиваете?
– Хочу тебя отблагодарить…
С этими словами я протянул ей поднос полный горячих чипсов и кусочков жаренной рыбы.
– Приятного аппетита!
Она среагировала совсем не так, как я ожидал.
Вместо того чтобы принять из моих рук поднос, девочка потеряла дар речи. Из её глаз брызнули слёзы, а из груди вырвалось громкое рыдание. Она упала передо мной на колени и сложила руки на в молитвенном жесте.
Что я опять сделал не так?
Люди на берегу прекратили петь и несколько мужчин и женщин, отделившись от общей толпы, подбежали к нам.
– Этот парень тебя обидел, малышка? – требовательно спросил один из мужчин.
Девочка часто задышала и сквозь слёзы выдавила: – Чудо рыб и хлебов.
– Чудо? – подозрительно уставился на поднос у меня в руках другой мужчина. – Вроде бы он взошёл на пристань с пустыми руками… Это же фиш-энд-чипс, да?
Ох! Она упомянула хлеб. Но откуда я мог знать, что ей не хватает хлеба? Ведь до этого девчушка его не просила…
– Чудо пяти хлебов и двух рыб, как у Иисуса? – с сомнением посмотрела на меня одна из женщин. – Нет. Не может быть. Сомневаюсь, что Господь будет создавать фиш-энд-чипс.
«Пять хлебов! Вот оно!»
Я мысленно поблагодарил женщину за подсказку и на подносе в моих руках, в дополнение к рыбе с картошкой, появилось пять буханок свежего хлеба.
Все стоящие на пристани люди бухнулись на колени, последовав примеру девочки.
Я недовольно посмотрел на них и собрался сойти с пристани, но мне не дали.
– Мессия! Это Мессия!
– Он прибыл сюда из Израиля! – «добавила масло в огонь», девочка.