Ханамия аккуратно поставил пустую кружку на стол и медленно встал со стула еще раз хорошенько потянувшись. Сделав всего пару шагов, он оказался у окна и с силой дернул за шторы. Солнечный свет мощным потоком залил его комнату, освещая заспанное лицо парня и заставляя блестеть его черные как смоль волосы.

И вот, первая улыбка за день. Макото раскрыл окно и, опираясь локтями о подоконник, высунулся на улицу. Теплый и ласковый ветер прошелся мягким прикосновением по его лицу и волосам, а шум, доносящийся с оживленной улицы, неимоверно ласкал слух.

Парень потупил взгляд, смотря куда-то вдаль. Да, сейчас его мысли были далеко, дальше, чем обычно. Он напрочь выпал из реальности, что так любил делать. О чем он думал? Думаю догадаться не сложно, что сейчас так плотно окутало его мысли. Эта странная, амбициозная девчонка, при одном виде которой, его тело просто содрогалось от ненависти.

Да, он ненавидел ее, пожалуй, так сильно, как только позволял ему его характер. Но, одновременно с этим он неустанно думал о ней. Он все еще ощущал ее щекочущие непослушные пряди, которые касаются его носа, ее такие слабые попытки оттолкнуть его, ее учащенное дыхание от очередного приступа боли, в которой он так любезно не мог ей отказать.

Ханамия всегда отличался искаженным чувством прекрасного и доброго, так что не трудно догадаться, что именно эту боль, ненависть и отвращение он расценивал как высшая степень проявления самых прекрасных чувств.

Ему хотелось подарить их ей сполна. Чтобы она почувствовала, что в жизни ничего не дается просто так. И чтобы что-то получить хорошее и прекрасное, надо пройти через прекрасную и огромную кучу дерьма.

Ему нравилось, что она его ненавидит, а он ненавидит ее. Ему нравилось ощущать ее страх, который даже, как ему казалось, имел собственный запах –терпкий и мускусный.

Ему нравилось чувствовать, как ее тело содрогается от боли, а глаза горят презрением. Как на ее лице появляется легкая испарина, показывая, что ее предел вот-вот будет достигнут. Но, что ему оставалось непонятным до сих пор, так это ее терпение. Почему она терпит все это? Почему не предпримет нечто большее, чем обычная пощечина или толчок?

Он просто любил наблюдать и экспериментировать. Ему было интересно, каков же он на вкус, ее предел. И насколько далеко ему придется зайти, чтобы прощупать его. Да, это было впервые для него. Испытывать такие необычные чувства к такому обычному человеку. И вдруг, его глаза сузились, на губах появился хищный оскал. Кажется он начинал понимать в чем дело. Ей нравилось это, так же как и ему. И пусть она еще не осознала это, но отрицать такой уж ярко выраженный факт она не могла.

Ханамия довольно хмыкнул и поспешил покинуть комнату, так как мать уже вовсю бушевала на кухне.

Открыв с силой кран, вода, окатила его мелкими холодными брызгами. Упираясь руками в раковину, Макото поднял голову, внимательно посмотрев на себя в зеркало. Отмечая, что имеет довольно изможденный вид. Синяя зубная щетка, мятная паста, от которой даже глаза слезились, холодная вода. Вот те атрибуты, с которых он начинал каждый божий день. Наконец, перекрыв кран и промокнув лицо полотенцем, парень провел ладонью по лбу, поднимая вверх довольно длинную челку.

- Да уж, Ханамия, ты просто самое мерзкое существо, которое мне когда-либо приходилось видеть. Но, ты лучше любого отброса, которого я когда-либо смог встретить.

Он всегда говорил одно и тоже. Каждое утро, в ванной, он говорил именно эту фразу. Она звучала уже как заклинание. Но, зачем, и какой в ней смысл, знал только он.

- Макото! Мне еще долго тебя ждать?! – закричала мать, и услышала тихие шлепающие шаги по коридору. – Ну наконец-то. Садись скорее.

Да уж, он не смог не отметить, что, как и всегда, стол просто ломился от еды. Рис, мисо суп с тофу, маринованные овощи, жареная скумбрия, обильно приправленная кунжутом, онигири с разнообразной начинкой, тамагояки с зеленью, со слабосоленой рыбой, с овощами и все это обильно приправлено разнообразными приправами.

Женская половина их семьи, умела не только покорять сердца милой улыбкой, но и разнообразными блюдами, которые, кстати говоря, были прекрасно приготовлены, почти как в лучших ресторанах Токио.

- Приятного аппетита, милый. – женщина так изящно присела за стол, и не прекращая улыбаться, наблюдала за сыном.

- Взаимно. – бросил сухо парень и взял с небольшого квадратного блюдца две бамбуковые палочки.

- Слушай, сынок, я тебе там почту утреннюю принесла. На столе оставила. Ты уже прочел? –о на обильно покрыла рис в своей тарелке маринованными овощами.

- Нет, поем и посмотрю. Письмо?

- Да, от администрации. Видимо что-то касаемо ваших матчей. Кстати, как твои успехи? Как всегда, впечатляющие? – женщина взяла со стола стакан с водой, сделав пару глотков.

- Да. Ты ведь знаешь, я не гонюсь за победой. – пожал плечами парень, и опустил взгляд в тарелку.

- У тебя все такие же грандиозные планы? – подперев левой рукой щеку, женщина одарила сына серьезным взглядом.

- Тебе ли не знать.

Вот такие незатейливые разговоры, присутствовали всегда за их столом, когда за ним сидела мать.

- Кстати, та девушка, с которой я видела вас возле букинистической лавки… это…

Макото дернулся и, нахмурив брови, резко осек мать.

- Просто знакомая.

- Но ведь я заметила… - все не унималась женщина.

- Не лезь в это, мам. – голос парня был невероятно серьезен, как и его вид. Даже с капелькой злобы и раздражения.

- Ну ладно. – она снова добродушно улыбнулась. – Надеюсь, ты хоть нас познакомишь.

- Мам. Я кажется, понятно выразился. – он резко встал из-за стола.

- Ты ведь толком ничего не съел! – воскликнула женщина. – Я ведь так старалась, Макото…

- Я не намерен слушать это. Так что, лучше останусь голодным. – резкий разворот, и громкий хлопок дверью. Женщина тяжело вздохнула и опустила голову. Да, чем старше становился ее сын, тем сложнее с ним было находить общий язык.

Проведя ночь в компании книг, шоколада и компьютера, Макото решил прогуляться и подышать свежим воздухом. Привести мысли в порядок, да и просто за людьми понаблюдать. Да, он любил это делать. Это воспринималось примерно так же, как и просмотр фильма.

Натянув поверх белой рубашки тонкий коричневый джемпер и джинсы, Ханамия поспешил в прихожую, достав из напольной тумбы свою любимую обувь.

- Милый, ты прогуляться решил? – откуда не возьмись, позади обувающегося парня появилась мать с его же сумкой в руках. – Вот, не забудь.

- Я вернусь скоро. – Макото легко толкнул дверь и выхватив ее из рук матери, покинул дом.

На улице оказалось довольно тепло и приятно. Перекинув через плечо сумку, парень медленно вразвалочку двигался вверх по аллее, засунув руки в карманы.

И вдруг, как и ожидалось, перед ним мелькнул знакомый силуэт. Довольно ухмыляясь, Ханамия поспешил нагнать свою до боли хорошую знакомую. Светлая голова мелькала то тут, то там, а такой знакомый голос становился все громче и громче. Легкий взмах, и копна пшеничного цвета, длинных и вьющихся волос рассыпалась в стороны. Девушка слегка обернулась, от чего ее коротенькие шортики так и норовили подскочить выше положенной границы. Стройные длинные ножки быстро зашагали навстречу парню, и не менее худенькие руки как две змеи обхватили его шею.

- Макото, сколько лет, сколько зим? – лукаво улыбаясь, девушка прижалась довольно упругой и надо сказать не маленькой грудью к груди парня. Кончик ее курносого носа коснулся его щеки, а губы тихо зашептали. – Я скучаю по нашим длинным зимним вечерам.

- И тебе привет, Наоми. – спокойно ответил тот, легко и непринужденно обхватив талию девушки руками. Нет, он не позволял себе лишнего, но и не отталкивал ее. Держал такой приятный, в этой ситуации, нейтралитет.

- Не думала, что встречу тебя в центре, да еще в такое время. Ты же обычно дома отсиживаешься со своими нудными книжками. – девушка перемялась с ноги на ногу и томно вздохнула, касаясь губами мягкой щеки парня.