- Куда собрался? - спросил он. - Придётся взять меня с собой. У нас есть дела в городе.

   - Один из твоих камрадов только что отправился купаться, - сказал Хорь, чувствуя, как в висках стучит кровь. - А там, в лодке, мой знакомый парнишка... Я не могу позволить его обидеть.

   Спенси сразу взял деловой тон.

   - Идём. Бери меня, и идём. Я вполне умещусь в твоём капюшоне - уж прости, придётся помокнуть. Не хочу ехать в одном из тех чемоданов, в которых они меня таскают.

   - Тебя таскают в чемодане?

   Юра не стал гадать, как этот парень может помочь. Он наклонился и поднял уродца, держа его как ребёнка, под зад. Его тяжесть и животное, влажное тепло, ощутимое даже сквозь одежду, неприятно поразили Хоря, и он постарался как можно быстрее посадить Спенси себе на плечо, откуда тот перебрался в капюшон. Дождевик затрещал на груди, но выдержал.

   - Я не смог до него докричаться, - сказал Юра, затылком ощущая дыхание.

   - Да, местные предпочитают не замечать приют. Мне кажется, многие о нём знают. По крайней мере, догадываются. Но у нас не бывает гостей. Ни охотников или грибников, ни даже любопытствующих детей...

   Выйдя на террасу, Юра остановился так резко, что Спенси подавился последним словом и мастерски превратил его в ругательство. Здесь, на стуле, сидела женщина. Она была похожа на чахлую обладательницу имения посреди болот, дочь хмурого бородача, который кое-как пытается сводить концы с концами, а на попойках со старыми друзьями разглагольствует о богатом генеалогическом древе, поминая славных предков по именам. Высокая, тонкая, почти бестелесная. Из-под платья выглядывают обтянутые колготками, словно змеиной кожей, ноги. Хорь вспомнил, что видел её сегодня утром несколько раз в коридорах.

   - Здесь посторонняя, - чуть слышно сказал он. - Я думал, все уехали.

   Она поедала яблоки из корзины, уделяя особое внимание гнилым бокам. Увидев Юру, поднялась, отряхнув колени, и, раздавив ногой огрызок, воззрилась на него, как на большое насекомое, внезапно выползшее из чулана. У девушки была заячья губа, а правая и левая половины лица меняли цвет независимо друг от друга.

   - Это Серенькая, - голос Спенси звучал сладко, до приторности. - Она никуда не ходит, вообще не выходит с участка. Она здесь, чтобы приглядывать за нами. За теми моими братьями, кто с головой ушёл в служение и не способен о себе позаботиться в бытовом плане. Когда я устаю, она таскает меня на руках. Такая нежная, разве что не кутает, как ребёночка. Глотка послала нам её, чтобы мы не склеили раньше времени ласты. Она позаботится и о твоей жене.

   - Только попробуй к ней прикоснуться... - прошипел Юра, а потом, опомнившись, протянул руки и взял женщину за запястья. Поднял их, словно хотел удостовериться, что у неё есть пульс. - Прошу, не дайте ей зачахнуть. Она очень важна для меня.

   - И верно, - пробормотала девушка, разглядывая собственные обутые в сланцы ноги. - И верно... рисо, пшено, всё в ход пойдёт. Ай, будет гулянка, пир, да на весь мир.

   - Не бойся, - сказал Спенси и дико, неестественно захохотал. - Она прекрасно знает свои обязанности. Просто дурочка. Видишь ли, глотка не балует детей своих служителей хорошими генами. Пошли. Нам нужно успеть предупредить твоего мальчонку.

   4.

   Когда они вышли на улицу, дождь, словно по мановению волшебной палочки, унялся. Нет, гроза не миновала, и Юру не оставляло ощущение, что они находятся прямо в её эпицентре. Эта странная гроза будто пыталась переварить саму себя, и урчание в собственном желудке распаляло её больше и больше. В вязких, как нагретый пластилин, тучах то и дело возникали завихрения, даже воронки, которые прямо на глазах поглощали друг друга.

   Как бы то ни было, погода для прогулок была не самая подходящая. Оглянувшись, он увидел, что в башне темно. Перевёл взгляд вниз и через окно заметил, как Серенькая пробирается по кухне так, как будто боится угодить в капкан. Он не чувствовал к ней той противоестественной смеси влечения и отвращения, которую испытывал к служителям глотки. Обычная несчастная заблудившаяся душа.

   - Ушёл прямо под воду, - сказал Юра. - Вон там, с пирса. Обычный человек уже бился бы в конвульсиях. Может, и он утонул? Не меньше десяти минут прошло.

   - Не знаю, можем ли мы с полным правом называть себя обычными людьми, - капюшон качнулся, и Юра понял, что Спенси пожал плечами. - Глотка не только забирает. Она выделяет нас среди всех остальных, одаривая способностями, которые можно приравнять к сверхъестественным. Если ты подумал о парне в трениках, парящем над городом что твоя цапля, забудь: способности эти ни в коем разе не перечат законам физики. О чём я говорю? Например, о долгожительстве, связанном с затяжной молодостью, как у Наташи или Рената. Или о способности выбивать посторонних людей из равновесия, вплоть до галлюцинаций. Или о даре убеждения: им, кстати, обладает большая часть населения этого милого коттеджа. В иных случаях, как у Брадобрея, имеет место быть ранняя деменция, совмещённая с замечательными физическими данными и недюжинной силой. Первое ему даже помогает: порой Брадобрей настолько входит в роль, что нам не раз и не два приходилось рассказывать ему, кто он на самом деле такой. Мы не пьём таблеток, не ложимся в клинику, а когда приходит время, просто прекращаем сердцебиение, отправляясь, как веруют многие, прямиком в великую глотку. Только вот что я думаю: на кой мы ей сдались? Она любит пожирнее, а мы... мы как крекер двухгодичной давности.

   - Пропади вы все пропадом, вот что думаю я, - сказал Юра, сворачивая с тропы и продираясь сквозь кустарник, с которого облетели почти все листья. - Я всего лишь хочу поставить Алёну на ноги и убраться отсюда подобру-поздорову.

   - Убраться? - в голосе уродца звучала ирония. - "Просто убраться" вам, мой дорогой друг, никто не даст. Ты слишком глубоко увяз в наших секретах. Ты должен стать одним из нас... или умереть. О, хочешь спросить, что же случится, если ты прыгнешь в свою тачку и со свистом уедешь в закат? Или если купишь два билета на ПАЗик из Медвежьегорска и будешь просто глядеть в окно, лопая орешки?

   Голос его упал до полного патетики шёпота.

   - У слуг глотки по всему городу глаза и уши. Это тот случай, когда лучше остерегаться даже стен. Тебя остановят, так или иначе. Тебя и твою жену...