Дальше - то, что можно назвать залом, со старым кинескопным телевизором, продавленным диваном кофейного цвета, с грязными тарелками и яблочными огрызками, раскиданными где попало, со старой детской кроваткой, к которой прислонена сушилка для белья; с несколькими тусклыми портретами на комоде у левой стены - два из них зачем-то повёрнуты к стене. Телевизор работал, демонстрируя рекламу на первом канале, звука не было.

   Наверх уходила лестница с захватанными перилами. Вот прямо здесь они с Алёной стояли, пялясь на коробку, которую вручили пареньку клоуны.

   Юра заметил, что дверь в ванную (на ней красовалась табличка, изображающая писающего в горшок мальчика) приоткрыта, и оттуда на него смотрит Федя. Изо рта торчит зубная щётка, по подбородку стекает белая слюна, капая на майку с черепашками-ниндзя. Белокурые волосы стоят торчком после сна.

   Юра кивнул мальчишке и внезапно почувствовал, что ноги сейчас перестанут его держать. Он схватился за борт детской кровати, едва не порушив баррикады из хлама. Гладкий лоб мальчишки казался стеклянным, а в глазах... в глазах, в которых секунду назад было удивление, смешанное с узнаванием, сейчас какое-то новое чувство. Беспросветная покорность судьбе. Юра не видел такую даже в глазах животных в зоопарке.

   - Наверх, - буркнул мужчина, подтолкнув учителя в спину. Хорь отвлёкся, а когда вернул свой взгляд к ванной комнате, мальчик уже захлопнул дверь. - Меня Ваней звать. Друганы Вано кличут... а тебя? Юра? Ну, хорошо, Юра... Вот, что я тебе скажу. Что касается сына - я бы хотел, чтобы "милый малыш" стал мужиком. Забитый он какой-то, затюканный. Раз уж ты здесь, может, расскажешь, что с ним происходит в школе?

   Он окинул Юру тусклым взглядом и сказал:

   - А, ну да...

   В молчании они поднялись в уже знакомую Юре комнату, где разобранная кровать походила на логово какого-нибудь падальщика. Хозяин явно не привык принимать гостей.

   - Лиза, принеси кофе, - крикнул мужчина. Супруги его нигде не было видно. Юра почувствовал себя неловко. Она, наверное, не одета. Он хотел отказаться, но, взглянув на грязные, потрескавшиеся локти Ивана, будто работа того заключалась в том, чтобы, двигая ими, пробивать себе дорогу прямо на дно жизни, не посмел. Вместо этого Хорь решил поскорее приступить к делу.

   - Вы видите меня в первый раз, но я уже однажды был в этом доме.

   Хозяин грузно опустился на диван и молча указал гостю на кресло у окна. Здесь тоже был телевизор, только поменьше; как и его собрат, он выдавал мутную картинку без звука. Ухоженная женщина с кукольными волосами как раз рекламировала новый пылесос. Надо думать, совершенно бесшумный. Юра подумал, что в одной из следующих сцен она будет пылесосить пол в комнате у спящих детей.

   - Это случилось в прошлую пятницу, - продолжил он. - Вы как раз находились в отъезде. Здесь был только малыш. Мы с женой шли мимо и видели, как в окно по пожарной лестнице влезли двое людей, одетых как клоуны.

   Иван молчал. Волоски на его спине и плечах, стоявшие дыбом, навевали мысли о человекоподобном медведе. Юра запнулся, подумав, что соседи вполне могли рассказать этой семейке, как всё было. Что они с Алёной пришли вместе с клоунами, а потом сбежали, как тати, которые делили добычу до самого утра.

   - В общем, - сказал Юра, уже не веря в то, что его история окажется в глазах этого мужлана достаточно правдоподобной, - дверь оказалась не заперта. Мы зашли посмотреть, что здесь происходит. Сын вам что-нибудь рассказывал?

   - Нет, - мужчина слушал теперь очень внимательно. - Ни слова.

   - Может, вашей жене?

   - Давай дальше. Не томи.

   - Эти клоуны запугивали мальчишку.

   Юра вкратце описал ход диалога, умолчав о подарке, который оставили клоуны. События могли, по его мнению, разворачиваться в двух направлениях: либо Федька выкинул эту гадость в мусорный бак (что бы там ни было, это не могло оказаться ничем хорошим), либо оставил себе. Что, если папаше это не понравится? Что, если он озвереет и начнёт орать? У мальчишки и так, похоже, нервы ни к чёрту... Наилучшим выходом, наверное, был бы разговор с матерью - с глазу на глаз.

   - Скверно, - сказал Иван. - Я уезжал. Приходится чесать на работу за сорок километров. Я прораб, а здесь никто ничего не строит. Ублюдки скорее подставят ведро под течь в потолке, чем вызовут хорошего мастера залатать крышу. Мы переехали сюда полтора года назад, весной тринадцатого. Настоящая дыра, но этот прощелыга-врач сказал Лизке, что лучшего места, чтобы привести в чувство мальчонку, не найти. Не в лесу же жить, правда?

   Пошарив за кроватью, хозяин извлёк початую бутылку. Откупорил её. По комнате разнёсся горький неприятный запах.

   - Послушай, а давай-ка жахнем, учитель? Что-то так тошно сегодня.

   Юра потерял дар речи. Он уже не очень хорошо понимал для чего вообще сюда пришёл. Наверное, просто удостовериться, что с мальчиком всё в порядке.

   - Я, пожалуй, откажусь, - сказал он. - Эти люди...

   - У тебя никогда не было чувства, что ты гниёшь заживо? - перебил Ваня. Его голос звучал размеренно, словно вращение перемалывающих воду жерновов электростанции, но было в нём что-то леденящее душу. - Я будто не живу больше с некоторых пор, смекаешь? Мальчишка вот болеет. Рядом с ним нельзя шуметь, даже громко говорить... это болезнь такая, если что. У него якобы в голове всё просто взрывается. Я кумекал одно время, что он просто притворяется, чтобы нас с мамкой довести, но не может же пацан впадать в истерику, когда рядом проезжает поезд? Он головой начинает биться так, что сопли кровавые текут...

   Он сокрушённо покачал головой и опрокинул в себя добрую часть зловонного зелья.

   - Где ваша жена? - спросил Юра так бережно, словно ему нужно было нажать на лбу жилистого, вспыльчивого строителя малюсенькую кнопку.

   - Где она? - произнёс мужчина. - Была где-то здесь. Лиза, ты принесёшь человеку кофе или нет?