— Мы можем погибнуть, верно? — спрашивает Старк совершенно серьёзно, и так зная ответ.

— Да.

Двое против тридцати. Которых очень сложно убить. Что же, смерть и до этого не отходила далеко, теперь же она дышит в самый затылок, обжигая морозным дыханием.

— Тогда… Мы больше не враги.

Старк протянула руку. Левую.

Джейме с издевкой, но все же печально улыбается и спрашивает:

— А если выживем?

Арья будто знала, что он это спросит. Она отвечает сразу же, не задумываясь:

— Все равно.

— Ты не обязана переступать через себя только из-за того, что мы можем умереть. Я осознаю, сколько страданий причинил тебе и твоей семье, и я не нуждаюсь в прощении.

— Простить тебя я не смогу. Но отец всегда повторял: когда снег идёт и белый ветер поёт, одинокий волк погибает, но стая живёт.

Каждое слово даётся ей с трудом, это заметно. Джейме понимает, что она действительно переступает через себя, ведь она только что фактически признала его другом. Она сказала слова отца, того самого, из-за которого ещё так недавно готова была его убить.

Джейме давно не глупый юнец, чтобы раздуваться от тупой гордости, он понимает, чего действительно стоят эти слова. Сейчас он вспоминает Бриенну. Они так похожи… Но Арья Старк намного сильнее, она пережила намного больше и это сделало её намного… Беззащитней…

Ужасно парадоксально, но это так. Ведь Арья храбрый, бесстрашный и умелый воин. Намного лучше его самого. Она тщательно прячет свои эмоции, скрывает чувства, но всё же… она до того непоследовательна в своих действиях к нему, что это выдаёт. Выдаёт её злость и ненависть, которую она старательно пытается подавить, ведь понимает, что по-другому не выжить.

Джейме так думает…

А Старк со всей силы пытается выглядеть уверенно, протягивая руку. Левую.

Она борется с желанием одернуть её, завести за спину… Да хоть отрубить, лишь бы не касаться его. Только не может понять почему. Ведь от ненависти у неё уже давно не дрожат руки.

Она до боли отчетливо чувствует его руку, такую холодную, как и её собственная, но вопреки всем рациональным ожиданием, по ладони разливается тепло. Словно в пальцы впиваются тысячи тонких иголок… Ведь это просто холод. Просто холод. Просто холод!!!

Джейме тяжело дышит. Он не понимает, что происходит. Ведь хочется вот так держать её за руку и все. Это пугает. Но убирать руку совсем не хочется.

Так странно, неправильно, абсолютно невообразимо, но сейчас для каждого, рука другого — опора. Возможно единственная.

Вскакивая на лошадь, Арья Старк крепко сжимает Верный клятве, уже забыв про львиный оскал на рукояти. Теперь она видит лишь Иных впереди и проход к Королевскому тракту.

Джейме чувствует, как ветер продувает до костей, как двигается каждая мышца лошади под ним, как колючий снег больно режет лицо и как меч разрезает гнилую плоть. Ему всё еще неудобно драться левой, но этого достаточно, чтобы отбиваться от обезумевших вихтов.

Он не смотрит на Старк, сейчас вовсе не до этого. Да и он уверен, что с ней будет всё в порядке.

Бой заканчивается слишком быстро. Это было легко. Слишком легко.

— И это всё? — недоверчиво спрашивает Ланнистер, оглядываясь по сторонам. Ему бы отдышаться, перевести дух и выждать, нет ли опасности.

Но Арья быстро прячет меч в ножны и, даже не кричит, просто говорит сбившимся голосом.

— Вперёд, мы не можем долго оставаться здесь.

— Стой! — Старк останавливает лошадь, недоуменно оглядывается. — Тебе не кажется, что всё слишком легко?

Девушка закатывает глаза.

— Да кажется, но если будем медлить, станет только хуже. Поехали!

Джейме хочет спорить, он не уверен, что впереди их не ждёт засада, но молчит. Он впервые предпочитает довериться другому человеку. И всей душой надеется, что чутьё его не подводит.

Надежда оправдывается тем же вечером, когда они сидят у костра уже достаточно далеко, чтобы позволить себе развести огонь. Есть особо нечего, и без того скромные припасы нужно экономить, кто знает, когда они смогут их пополнить. Небольшой костёр греет слабо, о шатре или хотя бы небольшой палатке и речи быть не может.

— Ты хорошо дерёшься. — говорит Арья, устав от молчанья.

— Как для калеки? — с присущим ему сарказмом уточняет Джейме, ухмыляясь.

— Как для рыцаря Королевской Гвардии.

Джейме подавился элем.

— А я уже было размечтался…

— Я не пытаюсь тебя оскорбить. Я действительно считаю, что ты хороший рыцарь. — Арья делает большой глоток и добавляет: — Не смотря ни на что.

Ланнистер смеется, даже слишком… по-настоящему что ли, и сквозь смех говорит:

— Оставь эль и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть.

— Я не хочу спать.

— Кому-то из нас точно нужно. Если дойдет до боя, то ты куда полезнее меня.

— Прямо вечер обмена любезностями. Хорошо. Только и ты не усни.

— Сама ведь сказала, что для рыцаря я вполне не плох.

Старк предпочла промолчать. Она отвернулась, укутавшись в накидку и уставилась на ствол дерева напротив. Сон никак не шёл. Было странное чувство, будто кто-то следит за ней.

Возможно Джейме был прав и рядом таилась засада, а возможно…

А возможно он сам не спускал с девушки взгляда, настойчиво пытаясь понять, что же заставило сказать её эти слова. Неужели короткое рукопожатие настолько изменило её к нему отношение? Ведь не может такого быть? Что же тогда изменилось? Они даже не говорили ни о чём, что могло бы повлиять на их «отношения».

Цареубийца пытался понять, но вскоре обнаружил, что ему мешает тихий шепот.

— Что ты делаешь?

— Какое тебе дело? — ну вот опять. Арью Старк вообще возможно понять?

— Я просто спросил. Я слышу как ты шепчешь имена…

— Которые ты знаешь, да? — Джейме молчит и Арья, не поворачиваясь, продолжает. — Это мой список. Список тех, кого я хочу убить.

— Собираешься убить Гору? Ну… удачи.

Ланнистер понимает, что совсем ни к чему лезть на рожон сейчас, дразнить её, но не может удержаться. Это так по-детски.

— Кто же ещё в твоем списке?

— Большинство мертвы.

— И всех убила ты? — снова его ухмылка. Как же хочется стереть её с этого самодовольного лица. И что её еще несколько минут назад дернуло сказать ему, что он хорошо дерётся. Неужели посчитала Ланнистера другом?

— Нет, с Джоффри меня опередили.

Джейме инстинктивно вскакивает, сжимая меч так, что белеют костяшки. Арья тоже встает, положив руку на кинжал. Оба стоят, направив взгляд друг-другу прямо в глаза и Ланнистер, сцепив зубы, спрашивает:

— А что же я? Я есть в твоем списке?

Не отводя глаз, Арья отвечает:

— Ты никогда в нём не был. — в её голосе ни капли презрения. Как?

— Что же, тогда если ты закончила…

— Я не закончила.

— Правда?

— Осталось одно имя. Последнее.

— Так скажи его. — он знает, что услышит. — Скажи прямо мне в глаза, не шёпотом, во весь голос. Скажи!

— Серсея.

========== Часть 5 ==========

Она спала. Впервые за несколько дней Санса по-настоящему спала.

Джон всё видел. День за днём она пропадала в лагере, вместе с ранеными или помогала женщинам и детям. Она делала всё, что могла, порой даже больше. Она, время от времени, совсем не была похожа на благородную леди, какими их описывают в балладах менестрели. Вся измученная, растрёпанная, исхудавшая и без тени улыбки на слишком бледном лице. Но, мельком увидев сестру в лагере, Сноу каждый раз думал, что сейчас она намного больше похожа на леди, чем в детстве, когда одевалась в красивые платья и смотрела на всех с холодным высокомерием.

Санса теперь очень была похожа на леди Кейтлин, такую, какую он запомнил в тот миг, когда наконец очнулся от долгой горячки.

Они изредка перекидывались несколькими фразами. Об Арье не говорили. Это стало их негласным правилом. Правилом, которое каждый не смог бы нарушить.

Каждый день Джон спрашивал себя, правильно ли он поступил, позволив Арье уехать. В голове настойчиво всплывали мысли о том, что он послал сестру на смерть. Но сердце упрямо говорило, что она жива и что всё хорошо.