Все мы знаем, что лучше не ослушиваться приказов бабушки Молли, поэтому «приступаем к своим обязанностям» немедленно. Дом и я следуем за Виктуар вверх по лестнице на третий этаж, в ее комнату. По пути мы видим, как Джинни натягивает Джеймсу футболку через голову.
— Я могу одеться и сам, мне восемнадцать! — кричит он.
— Очевидно, что нет! — кричит она в ответ. — Поспеши! Тебе еще предстоит куча работы!
— Но я голоден…
— Ты должен был подумать об этом раньше!
Комната Виктуар оказывается еще более экстравагантной, чем наша с Дом и Лили. Она примерно раза в три больше, с балконом и розовыми обоями. На стенах развешаны сельские пейзажи и пара фотографий семьи тети Флер. Платье Виктуар висит на балконной двери, и я должна сказать, что оно невероятно красивое. Она будет в нем настоящей принцессой, я же буду выглядеть, как дирижабль. Се ля ви, как говорят французы.
Мы принимаем по очереди душ: Дом, я, а потом и Виктуар. К тому времени, как мы заканчиваем, оказывается, что приехала подруга Виктуар, Дэни. Она тоже подружка невесты, поэтому они долго обнимаются, визжа, как ненормальные. Дом и я одновременно делаем такие лица, словно нас сейчас стошнит. И лицо Дом становится еще более кислым, когда Виктуар достает из гардероба платья подружек невесты.
Они не так плохи, как я думала, учитывая реакцию Дом: довольно вычурные, ядовито-синего цвета, с эффектом электрик. Ладно, они, и правда, ужасны. А еще они такие широкие, как палатки. Я понимаю, что я толстая, но ведь Дом и Дэни худые, как спички.
Парикмахер, визажист и портниха прибывают вскоре после Дэни. И я начинаю думать, что Джеймс и Альбус оказались в гораздо лучшем положении, занимаясь уборкой внизу. Парикмахер Мэвис дергает мои непослушные волосы около часа, пока, в конце концов, ей не удается укротить их и свободно заколоть на затылке. Думаю, вышло неплохо.
Затем довольно толстая леди по имени Стефани нападает на меня с макияжной кистью наперевес, накладывая все тот же электрически-синий оттенок на веки. Затем она парой штрихов наносит румяна, словно мои щеки и так недостаточно красные. И я теперь выгляжу, как самая настоящая проститутка. Или, как называет их бабушка Молли, «алая женщина».
Дом выглядит не так плохо, ведь ей синий идет гораздо больше, чем мне. Мы проскальзываем в наши шатрообразные платья. Портниха Тимоти взмахивает палочкой, и все платья уменьшаются, принимая новый вид. Платья без бретелек, с юбкой ниже колен. Юбка сшита из клиньев и спадает изящными складками. Все это выглядит весьма неплохо. И, по правде говоря, лучше всего платье смотрится на Дом, в то время как у меня ощутимо тянет в области живота.
К счастью, когда мы уже полностью готовы, стилисты обращают свое внимание на Виктуар. Мы с Дом садимся у окна, из которого прекрасно видно задний двор, и смотрим, как бабушка Молли подгоняет Джеймса, чтобы он не ленился, а тот громко жалуется, что без завтрака совершенно не может работать.
— Что у вас случилось со Скорпиусом? — Дом спрашивает тихо, но это не делает вопрос менее глупым.
— Эм… — я стараюсь придумать что-то саркастическое, как обычно и поступаю в подобных ситуациях. — Ну, у нас как бы ребенок…
— Да-да, — нетерпеливо вздыхает Дом. — Глупая саркастическая отговорка, Роза, бла-бла-бла, но может быть, ты уже скажешь правду, пожалуйста? Скоро уже год будет.
Моя саркастическая отговорка вовсе не глупа.
— Я не знаю, о чем ты, Доминик, — произношу я, называя ее полным именем в отместку за то, что она посмела называть глупыми мои невероятно остроумные и просто умные саркастические замечания.
— Знаешь, — закатывает она глаза. — Вы не сказали друг другу и двух слов, с тех пор, как попали сюда. Напряженную атмосферу за завтраком можно было ножом резать.
Я опускаюсь обратно на стул (до того, как Виктуар накричит на меня, чтобы я не смела помять ей платье) и пожимаю плечами.
— Он думает, что я люблю… кого-то еще.
Твоего свояка, например.
Глаза Дом удивлено распахиваются, и она выглядит по-настоящему потрясенной.
— Кого? — недоверчиво спрашивает она.
— Я… я не знаю, — говорю я, решив, что не стоит рассказывать ей о моей семнадцатилетней одержимости Тедди в день его свадьбы. — Он просто вбил это себе в голову.
— Ну… тебе нравится еще кто-нибудь?
Я на мгновение запинаюсь, прежде чем ответить.
— Роза! — зовет меня Виктуар, а парикмахер вытаскивает бигуди из ее волос. — Не могла бы ты, пожалуйста, сходить и проверить, как там выглядит шатер? И лучше бы, чтобы он был уже почти готов…
Кажется, она даже выделила голосом последние слова, и я с ней внутренне согласна. По крайней мере, она спасла меня, и я могу не отвечать на вопрос Дом.
Я тащусь вниз по лестнице, ловя свое отражение в огромных зеркалах — возможно, электрически-синий и синяки под глазами вместе смотрятся не очень. Ну, полагаю, я смогу с этим смириться на день.
В саду хаос. Люди начинают занимать свои места в шатре, но бабушка Молли и миссис Тонкс еще даже не переоделись — они по-прежнему в халатах и отдают приказы.
— Джеймс! — рычит бабушка Молли. — УБРАЛ РУКИ от свадебного торта!
— Но я голоден! — стонет он в ответ, а Джинни тащит его подальше от накрытых столов. Альбус, выпрямившись, сидит, как можно дальше от алтаря, совершенно наплевав на план рассадки гостей, составленный Виктуар. К счастью для него, Джинни слишком занята Джеймсом, чтобы заметить его демарш. Тем не менее, миссис Тонкс, кажется, заметила несоответствие, и тащит его к третьему ряду, чтобы усадить рядом с Лили. И выглядит Альбус очень злым.
Тедди уже сидит в первом ряду рядом с дядей Гарри. Остается только тро-или четвероюродным сестрам тети Флер решить, где им усесться (и как только миссис Тонкс и бабушка Молли сменят свои робы на платья), и свадьбу можно будет начинать. Я осматриваю шатер в поисках Скорпиуса, и вижу, что он сидит рядом с Алом, скрестив руки на груди. Я чувствую настолько сильный укол вины при виде него, что на глаза наворачиваются слезы. И дабы избежать потекшей туши и размазанных теней, я возвращаюсь в дом, чтобы отчитаться перед Виктуар.
— Ну? Они готовы? — Виктуар спрашивает — вернее, шипит — стоит мне только зайти в спальню. Она выглядит потрясающе элегантно в своем платье, с завитыми светлыми волосами, спадающими на плечи, с роскошной фатой и безупречным макияжем. Она — совершенство.
— Все готово, — уверяю я.
Дядя Билл приоткрывает дверь, чтобы проводить дочь вниз, и говорит, что она выглядит невероятно прекрасно.
— Обрати внимание, что он ни слова не сказал о моем виде, — горько бормочет мне Дом, когда мы спускаемся вниз. — Блин, я выгляжу, как чертова алая девица.
— Говори просто — проститутка, — бормочу я в ответ. — Ты говоришь точь в точь, как мой отец.
Стоя за пределами шатра, я слышу, как плачет тетя Флер, вспоминая свою свадьбу. Ее рыдания слышны даже через играющий струнный квартет (клише, скажете вы? — отнюдь), в то время как я следую по проходу сразу за Дом, а за мной идет подружка Виктуар, Дина. Я не вижу никого, кроме Скорпиуса. Но он не отрывает глаз от своих пальцев и даже не смотрит на меня. Похоже, скоро у меня разовьется болезнь от недостатка внимания.
— Осторожнее! — шипит мне в спину Дина. Приходится приложить немалые усилия, чтобы не показать ей средний палец, и я сосредотачиваюсь на своих шагах, чтобы, не дай Мерлин, не упасть. Потому что, если я упаду — это будет смертельно унизительно, а падение вряд ли хорошо скажется на моем ребенке.
Такое ощущение, что мы проходим десять тысяч миль, прежде чем останавливаемся у алтаря, где стоит очень старый волшебник-француз и улыбается нам. Он тот, кто женит их, — осознание этого факта заставляет меня чувствовать себя ужасно. Кто выберет по доброй воле работу, где надо заключать браки каждую неделю? Я бы предпочла работать могильщиком, честное слово.
В целом, церемония невероятно скучная. Я почти не обращаю внимания на происходящее, только бросаю украдкой взгляды на Скорпиуса: интересно, а он когда-нибудь взглянет на меня снова? И сможем ли мы смеяться, как обычные школьники, бродя по коридорам Хогвартса? Сможем ли мы снова сидеть в тиши библиотеки, не испытывая чувства неловкости? Будет ли он думать обо мне, как о ком-то более важном, чем как о девушке, разбившей ему сердце и носящей под сердцем его ребенка?
