– Я была…

Она точно также смущена и, как мне кажется, ей ужасно не хочется отвечать на этот вопрос. Я знаю, что она провела ночь с Марком и, думаю, что где-то в глубине души, она знает, что я была со Скорпиусом.

– Давай убираться отсюда, – шепчу я. Шон Финниган уже начинает шевелиться. Мы на цыпочках покидаем комнату и бежим в нашу спальню.

– Ты провела с ним ночь? – шиплю я, стоит нам оказаться в гостиной. – Разве мой пример тебя ничему не научил?!

– Мы не занимались с ним сексом! – прошипела она в ответ. – И даже, если бы занимались, то мой мозг еще не отключился, чтобы забыть о контрацепции!

– О, ну конечно, ты же у нас вся такая разумная и ответственная! – с сарказмом ответила я.

– Ну, это лучше, чем оказаться беременной в шестнадцать лет, – огрызается Дом. – Для чего тебе понадобилась мантия-невидимка Джеймса?

Вот где сказывается отсутствие таланта ко лжи. Я прямо ощущаю, как мои уши краснеют, а они краснеют всегда, когда я хочу что-нибудь скрыть или же нервничаю, или злюсь, или смущаюсь… и так почти всегда.

– Ты была со Скорпиусом, – говорит Дом, – я знаю. Ничего себе, а вы время зря не теряете, учитывая, что мы с ним расстались только вчера.

– Ну да, после того, как ты изменяла ему в течение месяца! – сердито шиплю я. Как она только посмела читать мне нотации!

– И ты еще смеешь обвинять меня? – кричит она в отчаянии. – Он ведь был влюблен в тебя!

Я пытаюсь не рассмеяться. Но, в конечном счете, я все же умудрилась подавиться слюной и примерно с минуту пыталась откашляться. Дерьмо.

– Ты с ума сошла, – качаю головой. – Ты же понимаешь, Дом, что это все бред. Это же очевидно…

– Я не злюсь на тебя за это, Роза, – продолжает она, – мне надо было это предвидеть. Наверное, я была просто не в состоянии воспринять отказ. Я думала, что он был для меня единственным. Но нет, единственным стал Марк.

– Дом, серьезно, Скорпиус в меня не влюблен, – пытаюсь я ее убедить, – мы с ним просто друзья, клянусь…

– Роззи, неужели ты думаешь, что он стал бы спать с тобой, если бы не любил?

– Да, – резво закивала я головой. – Он же парень!

– Он не похож на обычных парней, – говорит Дом сердито. – Поверь мне, я знаю. Я была с ним три месяца, и он ни разу не попытался заняться со мной сексом.

– Ну, может все дело в приближающемся отцовстве, ведь последний раз у него был с такими последствиями, что послужил неким выключателем, – замечаю я.

Дом удивленно приподнимает бровь.

– Без разницы, что ты сейчас говоришь. Послушай, мне все равно, была ты со Скорпиусом или нет. Ты должна быть рядом с ним по-любому.

– Я не с ним! – утверждаю я. – Мы друзья! Вот и все!

– Вы собираетесь стать родителями, – возражает она. – Вы не просто друзья.

– Вы с Марком друг друга стоите, – бормочу я с негодованием.

– Ты слишком упряма, – вздыхает Дом и направляется к лестнице, ведущей в девичьи спальни. – Я собираюсь вздремнуть перед занятиями.

Я не понимаю ее, действительно не понимаю ее теории о Скорпиусе и его неземной любви ко мне. Это так смешно… Также как и попытка парня и девушки, зачавших ребенка остаться друзьями? Ладно, может, она и права.

Я прилегла на диван в гостиной, но засыпать даже и не собиралась. Ведь стоит мне уснуть, и я могу проспать аж до обеда завтрашнего дня. Я бы могла оправдать это тем, что меня сильно тошнило утром, в любом случае, эта отговорка лучше той, которую как-то выдал Джеймс: «У меня был сильнейший жар», но я все же не хочу пропустить Трансфигурацию. Я замечаю письмо, лежащее прямо на столике возле дивана и от скуки принимаюсь его рассматривать. На конверте нет надписей, поэтому я открываю его, пытаясь понять что это.

Лаура,

Я очень горжусь твоим поступком – это так смело, именно поэтому тебя и взяли в Гриффиндор. Я же говорила тебе, что это прекрасная идея, верно? С этой девчонки-Уизли просто необходимо было сбить спесь. Она думает, что может жить за счет славы своих родителей. Ты поступила абсолютно правильно, что рассказала всей школе о ее беременности.

Не расстраивайся, милая. Поверь мне, когда я говорила, что ты сделала правильный выбор. Ты собираешься встречаться с этим мальчиком, ведь ты его всегда любила? Джеймс? Я так горжусь: сын самого Гарри Поттера! Молодец! Проверяй свой макияж по утрам. Ты же не хочешь, чтобы он увидел тебя ненакрашенной, верно? И продолжай приседать по утрам и вечерам. И держись подальше от еды, полной жиров и углеводов. Ты же не хочешь быть еще более толстой, чем сейчас.

С любовью,

Мама

Больно. Это письмо причинило мне больше боли, чем все, что я когда-либо читала. В самом деле, это просто не может быть правдой. И нет там того факта, что мать Лауры Фелпс советует своей дочери совершить подобную дрянь… Просто нет. Какой человек скажет подобное? Она считает, что Лаура жирная? Тогда у меня, наверное, крайняя степень ожирения, потому что Лаура невероятно худая. И откуда в ней столько ненависти ко мне. Ей сказали унизить меня при всех. И кто? Ее собственная мать. У таких людей просто не должно быть детей.

Я сижу в гостиной, перечитываю письмо и думаю о Лауре до половины шестого. Даже сейчас, когда я поднимаюсь в спальню, чтобы подготовиться к учебному дню, я не могу перестать думать о ней: что если она совсем не тот человек, каким кажется нам всем? Что если на нее так влияет собственная мать? Что если в ней все же есть зачатки человечности, чего ее матери, кажется, совершенно не хватает? Что делать, если я ошибалась на ее счет?

Я принимаю душ и переодеваюсь в школьную форму в то время, когда Дом и Лаура, только начинают просыпаться. Дом выглядит разбитой, но упрямо тащится в ванную, пока Чес ее не заняла. Чес проснувшись, приподнимается на кровати, чтобы в следующее мгновение снова на нее упасть и заснуть. Лаура бросает взгляд на часы, встревоженно перепроверяет время, и спрыгивает на пол. Она делает приседания. Обычно, я всегда критикую ее за это, но теперь мне просто ее жаль. Я не могу представить себе, что моя мама могла бы иметь настолько сильное влияние на меня. Может, мои родители не такие уж и плохие.

Мы с Дом идем на Трансфигурацию вместе, забыв о том, что наговорили друг другу сегодня утром. Ал и Скорпиус идут впереди нас, что достаточно странно, учитывая, что они всегда опаздывают. Ал выглядит очень уставшим, а Скорпиус же наоборот здорово чем-то встревожен. Он бросает на меня странные взгляды… И у меня появляется чувство, что я что-то сделала неправильно.

– Хм, Роза, можно тебя на минутку? – спрашивает он.

О, нет. Он сожалеет обо всем. Он не хочет нашего ребенка. Он хочет сказать, что не имел в виду ничего подобного, что это была просто глупая, злая шутка…

– Ладно, это будет звучать немного странно, – начинает он.

Немного странно? Скорее неприятно и резко!

– Но ты… – он замолкает и оглядывается вокруг, проверяя, не подслушивают ли Ал с Дом, а потом вдруг спрашивает шепотом, – …была в моей спальне этой ночью?

О Мерлин, он не помнит. Как он мог забыть? Неужели так много девушек заявляются в три утра в их спальню, чтобы забраться к нему в постель? Как же неловко.

– Ты не помнишь, – вздыхаю я, обращаясь больше к себе, чем к нему.

– Конечно, помню, – возражает он, – я… я просто не был уверен, что мне все это не приснилось или еще что-нибудь в этом же роде. Это показалось немного странным, вот и все.

– Ну, да, я странный человек, – соглашаюсь я. – Я просто решила, что мне надо было прогуляться в полночь.

– Это было далеко за полночь.

– Ну, некоторые вещи просто не могут дожидаться до утра, – пожимаю я плечами. Он кивает и мне становится ясно, что он все помнит.

– Так… мы оставим его? – осторожно спрашивает он.

– Если ты хочешь, – пожимаю я плечами. И это выглядит так, словно мы обсуждаем не сыграть ли нам в квиддич, а не принимаем решение о нашем ребенке. – Но… ты должен понимать, что будет сложно…

– Я знаю…

– И на нас будут давить…