— Я… Я тебе верю, — выдавила я, снова глядя на Рюдзаки. Он отвернулся к окну, сжав руку в кулак.

Лайт, пользуясь моментом, хитро улыбнулся мне и подмигнул. В глубине его глаз я заметила красный отблеск, заставивший меня замереть от ужаса.

— Всё верно, — шепнул он, отпуская меня, а потом повернулся к молчавшему детективу. — Рюдзаки, теперь ты понимаешь, чего я пытаюсь добиться?

— Понимаю, — тихо ответил детектив. — Что ж, мои подозрения насчет тебя сократились примерно на десять процентов. Что касается Харуки, то всю ответственность за сотрудничество с ней ты возьмёшь на себя.

— Хорошо, — ответил Ягами. — Надеюсь, теперь ты снимешь эту дурацкую цепь?

— Возможно, и сниму. Больше в ней нет никакого смысла, но даже не надейся, что я позволю тебе остаться с Харукой наедине.

— Ревнуешь? — пошутил Ягами.

Мне захотелось врезать ему по лицу.

Рюдзаки повернулся к нам, закусив ноготь указательного пальца.

— Возможно, — негромко сказал он, — но вряд ли теперь это важно. Сейчас самое главное — это поймать Киру. Ты согласен, Лайт?

Ягами опустил взгляд, скрывая досаду.

— Да. Конечно, согласен, Рюдзаки.

— Тогда нам пора возвращаться в штаб-квартиру, — произнёс детектив, — а ты, Харука, можешь вернуться в дом Миками Тэру. Насколько знаю, вы живёте вместе…

Я улыбнулась, направляясь к двери.

— Боюсь, что я не смогу вернуться к Миками, Рюдзаки.

Детектив взглянул на меня с удивлением. Лайт тоже.

— Я разбила ему нос, разгромила кухню и ушла, — радостно сообщила я.

— Что ты сделала? — медленно спросил Лайт.

— Проще говоря, мы расстались, — сказала я.

Ягами нахмурился. Рюдзаки слегка улыбнулся.

— Это здорово. Значит, ты сможешь переехать обратно в штаб-квартиру расследования.

— Чего?! — вскрикнула я.

— Нет, Рюдзаки! — Ягами в шоке посмотрел на детектива. — Кира убьет её, если узнает об этом!

— Не убьёт, ведь ты же дал обещание Харуке в том, что с ней не случится ничего плохого, — невозмутимо сказал детектив, — значит, ей ничего не угрожает. Но если Харука умрёт, оказавшись в штаб-квартире, я тогда точно буду знать, что Кира — именно ты, Лайт.

— Это несправедливо, Рюдзаки! — психанул Ягами, глядя на него в бешенстве.

Детектив усмехнулся, не сводя с меня задумчивого взгляда.

— Жизнь вообще несправедлива, — сказал он, а затем обернулся к Лайту. — Но есть ещё одна проблема.

Ягами напрягся. Я тоже.

— Я прекрасно понимаю, что тебе нравится Харука, Лайт, — сказал Рюдзаки, — но проблема в том, что она нравится и мне тоже. Настолько нравится, что я вряд ли спокойно отдам её кому-то другому, и тем более, тебе.

Я и Лайт опешили от такого неожиданного признания.

— Я прекрасно понимаю, что Харука играла моими чувствами и хотела меня убить, — продолжал детектив. — Я прекрасно понимаю, что ты увлекся ею, потому что она гораздо умнее и интереснее, чем Амане Миса… И я прекрасно понимаю, что это тоже всего лишь игра. Тем лучше…

— Игра? — протянула я. Лайт хмурился.

— И ты, Лайт, и ты, Харука, должны, наконец, уяснить для себя один важный и неизменный факт, — веско произнёс Рюдзаки.

— Какой? — настороженно спросил Лайт.

— Я ненавижу проигрывать.

С этими словами Рюдзаки подошёл ко мне, буквально сгрёб меня в охапку, а затем поцеловал в губы, требовательно и настойчиво, удерживая ладонью мой затылок. От изумления я приоткрыла рот, и детектив тут же воспользовался этим, нагло скользнув языком внутрь и углубляя поцелуй. Обомлев, я вцепилась в кофту детектива обеими руками, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди ему навстречу. Краем глаза я заметила ошарашенного и явно уязвлённого Ягами, а где-то слева раздалось восхищенное: «Ну, Эл даёт!» от обалдевшего бога смерти. Это был не просто поцелуй, нет, это было заявление прав на меня, вызов и готовность к борьбе. От осознания этого мне было жутко и хорошо одновременно. Умом я понимала, что это тоже часть игры с Кирой, но сейчас мне было на это плевать. Единственное, чего хотелось по-настоящему — это чтобы мы были одни, и Рюдзаки не прекращал поцелуя.

Но, к сожалению, детектив вдруг резко оторвался от меня, бегло облизнувшись. Вид у него был до возмущения спокойный, когда как я стояла вся красная от накатившего смущения и радости.

— Что… Что это значит? — просипела я.

— Что я не сдался и не собираюсь сдаваться. И ты ещё пожалеешь, что когда-то начала эту игру, — сказал Рюдзаки, отпуская меня. — Я могу пообещать тебе, Харука, что ты пожалеешь о том, что заставила меня в тебя влюбиться.

— А?! — опешила я.

— Я влюблён в тебя, — сказал Рюдзаки, заставив этой фразой охренеть всех, включая Уррия, — и это полностью твоя вина, Харука. Не надейся, что теперь легко отделаешься.

— Ага, — выдавила я, краснея ещё больше.

Это… Это что, признание?! Рюдзаки признался?!

Детектив мягко улыбнулся, зная, что Лайт сейчас не видит его лица. Его тёмные глаза буквально обжигали теплом и нежностью, которых раньше я не замечала.

Он только что признался мне в любви. Не так я это представляла, Боже мой… Да наплевать! Он меня любит! И никому не отдаст! И спасёт мне жизнь! Вот что Рюдзаки имел в виду! Чёрт, я никогда не думала, что буду так счастлива, находясь на волоске от смерти.

— Что ты задумал, Рюдзаки? — послышался злой голос Ягами за спиной.

Детектив, нахмурившись, обернулся к нему.

— А ты не понял? — произнёс он. — И ты, и Харука проиграете мне в этой игре и пожалеете о том, что вообще в неё ввязались.

Он отстранился от меня, засунув руки в карманы джинсов.

— Нам пора возвращаться в штаб, Лайт. Харука, я буду ждать тебя там завтра утром.

— Ага, — кивнула я, пытаясь убрать с лица дебильное выражение.

Лайт избегал смотреть на меня. Рюдзаки же, наоборот, буквально сканировал меня своими тёмными глазами, которые снова были непроницаемы.

— Кажется, ты оказалась между двух огней, — задумчиво сказал Уррий, почесывая в затылке.

В этот момент я невольно порадовалась тому, что завтра официально умру, подорвавшись в студии «Сакура-ТВ».

========== Тридцать вторая часть. ==========

— Люси, я дома!

С этим дурацким воплем я ввалилась в свою квартиру с трясущимися руками и на подкашивающихся ногах. Швырнула в угол сумку и обувь, а затем поплелась в сторону кухни, где горел свет.

Уррий, следуя за мной, кашлянул:

— Я готов взять свои слова обратно, — сказал он.

— Какие слова? — не поняла я, снимая обувь.

— Про то, что Лоулайт — трус. Этот парнишка полон сюрпризов, — качая головой, сказал бог смерти.

Я с изумлением посмотрела на него, продвигаясь через полутёмный коридор.

— И Кира в тебя влюбился. Что будешь делать теперь? — с любопытством спросил Уррий.

— Не тупи! Ягами просто играл! — ответила я. — Он хочет убить меня, вот только благодаря Рюдзаки, у него теперь связаны руки. Рюдзаки ясно дал понять Лайту, что если я умру, то он сможет его арестовать. Лайт не будет рисковать, он попробует найти другой способ избавиться от меня, но завтра меня взорвёт в студии, и он останется ни с чем!

— А дальше-то что? — с интересом спросил бог смерти.

— Честно? Без понятия.

С этими словами я зашла в кухню, и обнаружила там не вполне трезвых и довольно мрачных Мэлло и Мэтта. Стол, за которым они сидели, был завален шоколадными плитками, сигаретами и бутылками пива и сакэ, а из магнитофона орала мафиозная «Addiu ‘ndrangheta», погружая кухню в царство уныния, скорби и желания убивать с особой жестокостью.

— Вы что тут устроили? — с возмущением спросила я.

— Похоже на поминки, — со смешком произнес бог смерти.

Парни смотрели на нас, как на посланников с другого света.

— Живая, — сказал Мэтт, указывая на меня пальцем.

— А ты везучая, — протянул Мэлло, глядя на меня исподлобья. — Я думал, что тебе хана придёт сегодня.

— L меня спас! — взволнованно сказала я.

Мэлло выпучил глаза.