Но, выйдя за порог комнаты, никого не встречаю.

Выдыхаю, схватившись за сердце, чтобы то не выпрыгнуло из груди. Пускаю смешок с того, какая я трусиха, и возвращаюсь в комнату.

Больше не смотрю в зеркало.

Со временем на лбу появляется испарина, в комнате становится невыносимо жарко, поэтому подхожу к окну, раскрывая его, и глотаю свежий воздух. На улице потемнело, и лишь фонари освещают пространство. Смотрю на дорогу, замечая очертания стоящей рядом машины такси.

Неужели родители приехали раньше, и даже не позвонили? Ноги становятся ватными, когда прохожу по темному коридору. Пытаюсь сохранять спокойствие, но останавливаюсь, слыша скрип ступенек. Странно. Неужели они уже поднимаются?

Скрип становится отчетливее, словно кто-то нарочно медленно переступает с одной ноги на другую, топчась на месте. Играя со мной. Я проглатываю ком в горле, осознавая, что не слышала хлопка дверей. Отец всегда очень громко ими хлопает, но сейчас…

Невольно опускаю глаза, чтобы не смотреть по сторонам.

Если это не родители, то кто?

Подхожу к лестнице, выглядывая. Никого нет, это был сквозняк, так? Так. Передергиваю плечами, понимая, что холод сковывает тело. Или то страх?

Сжимаю кулачки, заставляя себя начать двигаться, но стоит мне сделать шаг, как позади раздается тот же скрип половиц, только громче и отчетливее, чем прежде. Это может означать лишь одно.

За моей спиной.

Холодок вновь проходится по спине, заставив меня ускориться. Я не оборачиваюсь, не смотрю по сторонам. Я просто спускаюсь по лестнице, желая быстрее встретить родителей. То все мой страх, здесь ничего нет! Никого нет!

Спрыгиваю с последних ступенек, подбегая к входной двери, и раскрываю ее. В лицо ударяет ветер, и мое сердце начинает бешено колотиться. Я хватаюсь за грудь, глубоко дыша и раскрывая рот. Где машина? Где родители?

Закрываю двери и прислоняюсь к ним спиной.

Они все-таки не приехали.

Мне просто нужно им позвонить.

Отхожу от дверей, устало вздыхая, и нащупываю в кармане телефон.

Сосредоточено смотрю на экран, пока набираю номер. Легкий скрип раздается на лестнице, и я поднимаю взгляд наверх.

Мое сердце начинает рваться на части, а дыхание сбивается. Руки дрожат, и я вздрагиваю, когда мой телефон начинает звенеть. Поднимаю его, уставившись на экран, на котором узнаю наш домашний номер. Кто-то звонит мне с моего же дома?

Медленно, почти не дыша, перевожу взгляд в сторону гостиной комнаты. За углом опять же виднеется чье-то плечо, только теперь я отчетливо вижу часть тела.

Резко разворачиваюсь к двери, начиная дрожащими руками тянуть на себя. Несмотря на то безумие, что творится в моей голове, создавая шипящий шум, я отчетливо слышу тот самый скрип половиц, только теперь он нарастает, словно кто-то очень тяжелый бежит вниз по лестнице. Бежит ко мне.

– О, Боже, – на глазах появляются слезы, – Боже, – мои руки дрожат, но я успеваю раскрыть двери и выбегаю на улицу.

Задыхаюсь, хватая воздух как рыба, пока несусь прочь от дома. Тело дрожит, горло режет от сухости. Ноги становятся ватными, когда я на мгновение оборачиваюсь, остановившись перед дорогой. В горле заседает крик ужаса. Перестаю дышать.

Существо в черном плаще спрыгивает с порога дома. На нем маска птицы с длинным клювом, которую носили во время чумы. Он расправляет плечи, а его взгляд пронизывает меня насквозь.

Настоящее время

20:05

Мужчина в форме полицейского подошел к нам ближе, держась за свой ремень.

– Скажите, как вы умудрились погрязнуть в этом, – он обвел нас пристальным взглядом, добавляя, – дважды?

Мое горло болело от сухости, поэтому молчу. Не в силах ответить даже тогда, когда мужчина сделал шаг ближе, открыто наблюдая за нами. Я отвела взгляд.

– Они ничего не скажут, – полный мужчина в белой форме стоял рядом с нашим фургоном. Он оторвался от бумаг, продолжая, – у них стресс. Так сказали медики.

Полицейский недовольно выгнул бровь, одарив нас не самым приятным взглядом. Но что-то в нашем внешнем виде его зацепило. Поправив свой ремень с кобурой, он отошел к коллеге, перейдя на шепот. Через пару минут они оба удалились.

– Как ты себя чувствуешь? – хриплый голос Люка разрезал уличную тишину.

Он сидел рядом, бесцельно уставившись в одну точку. Мы были укрыты красным пледом, который должен был успокоить или согреть. Но ни того, ни другого я не ощущала.

– Чувствую себя проклятой. А ты?

Люк фыркнул и спрятал лицо в ладонях:

– Чувствую себя полным неудачником.

– Где Дилан? – спросила, а из моего рта вырывалось облачко пара.

– Переодевается. Он весь испачкался в крови, когда пытался поднять её к себе на колени. Не понимаю, как у меня хватило сил смотреть на все это спокойно, – Люк уронил голову, с силой сжимая пальцами края фургона, – я даже не помню, как позвонил отцу. Помню только, как у тебя началась истерика. Лужу крови, и она все течет и течет…

Поджала губы, сочувственно накрыв его ладонь своей.

Если бы я знала, что Сесилия лежит на дороге, умирая от множественных колотых ударов, я бы не вышла из машины. Мне хватило Джона, а сейчас она. Вся в крови и разорванном свитере. Босиком. Все ступни в грязи и листьях.

Раздался цокот каблуков, и я подняла взгляд. К нам шла Кристин, характерно сжав ладони в кулаки. На ее щеке бала размазана кровь, но Кристин старательно делала вид, что не замечает её. Я подумала, что она спокойна, пока не услышала дрожащий голос подруги:

– Они не дают мне увидеть Дилана, – начала она, подойдя к фургону, и остановившись напротив нас.

Люк поднял голову:

– Что значит, не дают? Мне сказали, он пошел переодеваться.

– А мне сказали, что его забрала мать и он уехал. Но мы все знаем, что она находится в другом городе и старательно его избегает, – эмоционально сказала Кристин, гневно хрустнув пальцами на левой руке и принявшись за правую.

За спиной Кристин множество машин освещало своими фарами территорию аварии. Было видно людей в форме и длинные тени, исходившие от них. Они подняли тело Сесилии в черном мешке и понесли к серому фургону.

Я моргнула, отведя взгляд от того зрелища:

– Тогда, где Дилан?

– Его могли забрать в участок, – предположил Люк, с заминкой, будто тоже наблюдал за труп Сесилии.

Кристин прохрипела:

– Почему не забрали всех? Зачем им понадобился именно Дилан?

– Я узнаю все у отца, ждите меня здесь, – сказал Люк, тут же скинув с себя плед и спрыгнув на землю.

Я проводила его уставшим взглядом, все также сидя в фургоне и свесив ноги вниз. Сирена и люди в форме. Разве я не видела вас неделю назад?

V. Глава

6:42

Мама прихорашивалась у зеркала, цепляя на уши серьги. Она улыбнулась краешком губ, заметив меня в дверном проеме:

– Куда-то собралась?

– Еду в участок, – ответила, остановившись возле неё, чтобы взглянуть на свое отражение. Малозаметные, но все-таки мешки под глазами, отекшее от недосыпа лицо с красноватым оттенком и подобие пучка на голове. Увиденное меня не устроило, но больше сидеть дома я не могла.

После аварии приехала мама и забрала меня. Я не успела узнать, что произошло с Диланом, не смогла увидеть Люка, ведь меня просто посадили в машину и увезли. Вся ночь прошла в жутком напряжении и безостановочной проверки телефона.

– Тебя не вызывали в участок, – мама поправила костюм, добавив, – но если ты вспомнила что-то важное, то я могу довезти тебя.

– Я поеду с Люком.

– Алекс, – серьезно начала она, сжав в руке раскрытую помаду, – если ты не будешь посвящать меня в свои дела, то мне придется запереть тебя дома и отпускать только в школу. Люка к нам не пущу.

Я почувствовала, как мой лоб прорезают глубокие морщины от удивления:

– Почему нет?

– Именно с Люком ты находишь себе неприятности. Поиски в лесу, ваша несчастная поездка, будь она не ладна, всё это с ним. Я не хочу, чтобы в следующий раз, всё закончилось очередной смертью, особенно твоей, – распаляется мама, взволнованно теребя мочку уха, —чтобы такого не произошло, нужно все мне рассказывать. Делиться всем, где есть хоть намек на опасность и полицию. Я знаю, ты считаешь себя взрослой, но по закону ты ребенок. Для меня ты всегда ребенком. Я отвечаю за тебя и чувствую, когда ты что-то скрываешь.