— Согласен, — парень снова кивнул, смотря на соседку, — нам и вдвоём плохо, и друг без друга невозможно.
— Поэтому советую тебе прислушиваться к тому, что говорит Мишель, — женщина сжала протянутую руку парня, — научись слушать не только свои желания, Брэндон. Я знаю, что Мишель кажется сильной и уверенной в себе, но в то же время она хрупкая девушка, нуждающаяся в твоей защите. Нам, женщинам, нужно, чтобы мы приходили домой к любимому мужчине, который будет для нас каменной стеной. Мы все хотим возвращаться туда, где нас ждут, снимать маску железной леди и быть мягкой и нежной. Мишель такая же. Она привыкла быть сильной, потому что никто, кроме неё, не сможет ей помочь. Но ты, Брэндон, должен это понимать и делать всё, чтобы она расслабилась. Как только она поймёт, что ты никуда не уходишь, ты всегда с ней и делаешь всё, чтобы Мишель чувствовала себя любимой и желанной, она перестанет сопротивляться. Ну, а вы перестанете бегать друг от друга.
Наступило молчание. Брэндон пытался понять слова, сказанные соседкой, — всё, что ему было нужно, это быть рядом с Мишель, стать её другом и помощником. Раньше он никогда даже не пытался вникать в проблемы девушек, но русоволосая стала той самой, о которой он хотел знать всё.
— Спасибо, миссис Уильямс, — парень встал, направляясь к двери, — и за прошлый разговор, и за этот.
— Не за что, мой мальчик, — женщина улыбалась, — и запомни: никогда не пытайся соврать.
— Спасибо, — голубоглазый в небольшом ступоре вышел из дома соседки, совершенно не понимая, что она хотела сказать последней фразой.
Вернувшись к себе, Брэндон застал девушку всё ещё спящей. Её дыхание было слегка прерывистым, но он отогнал от себя мелькнувшую мысль о простуде. Однако Мишель была горячей, когда парень коснулся ладонью её лба. Он вспомнил сильнейший ливень, под которым девушка провела не менее часа, и в испуге отдёрнул руку. Поход к миссис Уильямс снова был необходим.
— Дорогой, что-то случилось? –женщина с беспокойством наблюдала за парнем, чьи глаза нервно смотрели на неё.
— Кажется, Мишель заболела, — он снова вошёл в дом.
— Как ты это понял? — соседка позвала его на кухню, где искала в шкафчиках аптечку.
— Я услышал её неровное дыхание, но решил, что ей просто снится не очень приятный сон, — Брэндон поморщился, — а потом коснулся её лба. Она очень горячая. Что мне делать?
— Во-первых, успокоиться, — женщина покачала головой, поставив на большой круглый стол полностью заполненную аптечку. — Во-вторых, держи, пусть выпьет, когда проснётся.
Миссис Уильямс протянула ему градусник и пластинку с таблетками.
— Этого хватит, чтобы сбить температуру, пока вы не доберётесь до Сан-Франциско, — женщина продолжала рассматривать содержимое своей аптечки. — Или ты хотел остаться здесь на пару дней?
— Я подумывал об этом, — парень спрятал градусник и таблетки в карман, — но, видимо, сейчас будет лучше, если мы вернёмся домой.
Попрощавшись, Брэндон вернулся к себе. Мишель всё так же спала, неровно дыша. Парень со вздохом опустился рядом с диваном. Мягкий ковёр привычно встретил его своим пушистым длинным ворсом.
Голубоглазый быстро нашёл старую бумагу и неровным почерком написал девушке записку, а после вышел из дома, тихо закрыв за собой дверь.
***
Мишель проснулась примерно через час после его ухода. Всё тело болело, её знобило, и девушка пыталась ещё сильнее укутаться в тёплый плед.
Окончательно открыв глаза, она сонным взглядом обвела гостиную. Брэндона рядом не было. Его даже не было слышно. Мишель с протяжным стоном попыталась сесть, но голова будто была готова расколоться на мелкие осколки. Сфокусировав взгляд, русоволосая осмотрела гостиную — пламя в камине ещё играло своими языками и кидало вверх небольшие искры, а мягкий ковёр заставил девушку вспомнить вчерашний разговор и чувственное занятие любовью. На глаза попалась записка, лежащая на столе возле дивана, рядом с которой находились градусник и пластинка с таблетками.
Мишель пыталась унять дрожь в руках и избавиться от мыслей, что Брэндон снова решил бросить её и уехать.
«Доброе утро, лапуля.
Твоё дыхание было прерывистым, а лоб — очень горячим, поэтому я решил, что ты заболела. Ведь ты же вчера умудрилась пробыть под сильнейшим ливнем минимум час.
Тебе нужно измерить температуру и выпить таблетку, а после завернуться в плед и ждать меня.
Я уехал на кладбище к отцу. Хочу с ним попрощаться.
Скоро вернусь. Твой Брэндон.»
Мишель покрутила в руках градусник, а после отложила в сторону, как и таблетки. Она была уверена, что ничего страшнее головной боли и, возможно, обычного насморка ей не грозит. Девушка быстро нашла свою одежду и натянула её на себя, радуясь, что она высохла.
Русоволосая нашла на старой кухне небольшой чайник и вскипятила себе воду, а после заварила чай. Горячий напиток сгорел её изнутри, и дрожь слегка унялась.
Мишель не знала, сколько по времени нет Брэндона. Высчитывая часы его отсутствия, она ходила по гостиной, рассматривая старые выцветшие фотографии в деревянных рамках. В её руках оказался снимок всей семьи — мужчина, на шее которого висел до боли знакомый кулон, держал на руках мальчика, обнимающего отца за шею, а рядом стояла молодая женщина. Мишель ахнула, когда поняла, что мужчина — отец Брэндона, и они похожи как две капли воды. Она провела рукой по снимку, стирая слой пыли, и вернула рамку на место.
На другой фотографии отец посадил Брэндона к себе на плечи. Они обворожительно улыбались, и даже улыбки у них были одинаковыми. Мишель понимала, что между отцом и сыном есть связь, которую не смогла разрушить даже смерть одного из них.
Девушка схватила мобильный и пыталась найти кладбище, где мог быть похоронен отец Брэндона. Рядом с Милл-Вэлли было лишь одно, и Мишель решила отправиться туда.
Уверенно держась и делая вид, что у неё совершенно нет температуры, девушка пешком шла в нужную сторону. Удивительно, но кладбище находилось совсем рядом с городом — в двадцати минутах ходьбы.
Мишель издалека увидела фигуру парня. Он стоял, опустив голову, возле одной из могил. Девушка боялась подходить, но в её голове появилась ясная мысль. Русоволосая медленными шагами добралась до Брэндона и обняла его сзади, утыкаясь носом в его спину.
— Ты не должна быть здесь, — Мишель увидела, что голубые глаза слегка слезились, и ещё сильнее прижалась к нему.
Брэндон обнял девушку, сжимая в своих руках. Ему хотелось накричать на неё за то, что она не осталась в доме, что она, болеющая, встала и пешком пришла к нему, но в то же время ему стало намного легче. Он держал Мишель в своих объятиях, а сам смотрел на каменное надгробие отца, мысленно благодаря его за всё.
Внезапно девушка высвободилась из объятий и под вопросительно взглядом голубых глаз сняла со своей шеи кулон, а после положила его рядом с надгробием.
— Думаю, что это должно остаться здесь, — Мишель вытерла непрошенные слёзы и сильно закусила губу, пытаясь не разреветься. Быть на кладбище всегда было для неё испытанием.
Брэндон молча кивнул, сдерживая свои слёзы, и шагнул к ней, снова крепко обнимая. Ему казалось, что Мишель сделала правильно, оставляя кулон здесь, на кладбище, как бы возвращая его отцу. Парень взял маленькую ладошку девушки в свою руку, переплёл пальцы и потянул в сторону выхода. Напоследок он ещё раз оглянулся, прошептав «Спасибо».
Голубоглазый усадил Мишель в свою машину и повернулся к ней. Серые глаза лихорадочно блестели, и Брэндон точно понял, что девушка заболела.
— Зачем ты пришла? — он завёл машину. — Я же просил тебя остаться дома.
— Мне нужно было увидеть тебя, Брэндон, — русоволосая поморщилась от головной боли.
— Сейчас мы вернёмся в Сан-Франциско, и ты будешь лечиться, лапуля, — голубые глаза сверкнули, когда они въехали в Милл-Вэлли. — Только надо затушить камин и забрать кое-какие вещи.
— Я поеду на своей машине, — Мишель вышла из автомобиля парня, который уже пошёл в сторону дома.
