– Но… – Элоиза оборвала Фила воздетым указательным пальцем в белой шелковой перчатке.

– А ты, Касавир? Где Аланна? Ты что, потерял ее? – она коротко развела руками, сердито глядя на сына. – Почему ты сидишь здесь с этими господами и выпиваешь?

– Но… – на этот раз Элоиза Ханверд оборвала Касавира.

– Никаких «но»! Фил, ты дашь моему сыну провести хотя бы медовый месяц без тебя?!

– Но я же люблю его, леди Ханверд! – патетически воздев руки, выкрикнул Фил. – Конечно, я слежу за ним, вы же знаете, что он долб… эээ, не идеален!

Лорд Пирджерон со стоном погрузил лицо в сложенные чашей руки, тихо хрюкнув от смеха. Касавир закрыл ладонью глаза. Келбен Арунсун нахмурился, выражая неудовольствие абсурдностью.

– Но я же не в этом смысле! Э! – Фил возмущенно приложил руку к сердцу.

– Фил, да тебя все поняли! – Касавир глубоко выдохнул и обмахнулся ладонью, пытаясь слегка унять жар в лице, покрасневшем поровну от смеха и стыда, причем он не знал, чья вина была больше.

Железное молчание и мужественное спокойствие сохранил сейчас только один человек, и это был Ирман Ханверд. Он деликатно отодвинул стул рядом с собой и забрал из рук Элоизы сумочку, которую повесил на спинку ее стула.

– Дорогая моя, я смею предположить, что твой поход по магазинам оказался краток и неудачен, как холодное лето, переходящее в осень, – Ирман смотрел на нее с бесконечным спокойствием. – Позволь спросить, в чем проблема? Не посмею предположить этого, но неужели… – Ирман как бы невзначай покачал рукой. – Неужели в этом городе шьют платья… по меньшим меркам, чем ты привыкла?

Дыхание мужчин, сидящих за столом, замерло. Произнесенная Ирманом реплика была подобна тонкому искусству сапера. Главным образом потому, что лишь после ее произнесения они могли понять, рванет так, что снесет половину квартала, или же обойдется без жертв.

Элоиза Ханверд глубоко вздохнула, будто бы расслабившись, и всеобщий облегченный выдох отстал от нее всего лишь на полсекунды. Женщина элегантно присела рядом с мужем, вытянула уставшие ноги, и кивнула.

– Именно! Так что несите пиво. А твоя картошка – моя картошка.

Ирман согласно кивнул.

– Я заказал двойную порцию, дорогая.

– Ты чудо, – Элоиза быстро поцеловала мужа в щеку, и немедленно утащила вилкой с его тарелки одну из хрустящих картофельных долек. После чего смерила пронзительным взглядом сидящих за столом мужчин. – И только попробуйте закатить глаза на предмет «ох уж эти женщины». Я хорошо знаю этот взгляд, и могу сказать, что ничем вы не отличаетесь, когда спустя месяц безделья спрашиваете, почему на вас так туго сидит форма, а ремни на нагруднике стали на две дырки больше!

Бледный луч надежды на то, что Элоиза позабыла об отсутствии Аланны, померк в душе Касавира, растоптанный безжалостным материнским вниманием.

Она ничего не забывала, если действительно хотела спросить. Никогда.

Элоиза Ханверд невозмутимо подтянула поближе к себе тарелку мужа и принялась таскать из нее жареную картошку.

– Так где Аланна, Касавир? – мать смотрела на него с живейшим любопытством, полным невинного интереса, и почему-то это вызывало у Касавира ассоциации со старой акулой, несмотря на то, что мать он любил, и иначе и быть не могло.

– Она… ну… – он почти мгновенно потерял нить фразы, поскольку совершенно не представлял себе, как описать матери весь сегодняшний день таким образом, чтобы обречь на себя минимально возможный гнев и не растянуть рассказ на пару часов.

Ирман смерил его сочувственным взглядом и спас положение – или же усугубил его, обойдясь максимально лаконичным, и оттого еще более точным описанием произошедшей катастрофы.

– Наш сын потерял ее, дорогая.

Мать потрясенно посмотрела на него, приоткрыв рот так, словно Ирман сообщил ей, что он собирается уехать в Рашемен и прожить там в одиночестве по меньшей мере год, напиваясь вместе с медведями и берсерками, чтобы постигнуть опыт местных шаманов.

– Касавир… ты… что ты сделал?

Он успел схватить ртом воздух под сочувственный взгляд Фила, и на этот раз помощь пришла, откуда не ждали – в разговор вступил не кто иной, как Келбен Арунсун, чей голос подействовал на Элоизу буквально волшебным образом – едва маг начал говорить, его мать мгновенно превратилась в прямо-таки воплощенное внимание.

– Вообще-то леди Фарлонг отдыхает после трудного и весьма насыщенного событиями дня, – рассудительно заметил волшебник. – Она позволила себе задержаться с моей женой.

– Но… – Касавир попытался вмешаться.

И тут же почувствовал увесистый пинок под столом по ноге. Лорд Пирджерон смотрел на него проникновенно и очень внимательно – синие глаза буквально лучились вселенским пониманием и благодушием.

Касавир покорно кивнул с тяжелым вздохом. Элоиза тем временем недоуменно изучала всех присутствующих.

– Так, а почему это она отдыхает там, а мы здесь? – она широко развела руками, распахнув светлые глаза. – Лорд Арунсун, вы ведь маг! Так приведите сюда и свою жену, и Аланну! – Элоиза пожала плечами, будто ошарашенная нелогичностью поступков окружающих.

– Нуу… – Фил потянул, будто собираясь что-то сказать, но странно дернулся и покосился на лорда Пирджерона.

Касавир быстро понял взгляд лорда Уотердипа. Объяснять матери, почему никому не пришло в голову с ходу звать женщин за столик, где они прекрасно сидели впятером – было провальной затеей.

– Это… – Келбен кашлянул. – Разумная идея, но…

– Вот уж нет! – непреклонно взмахнула рукой Элоиза. – Ну, посудите сами! Они где-то там, а мы сидим здесь! Тем более что я буду счастлива познакомиться с вашей женой, лорд Келбен! Она наверняка чудесная женщина!

Пирджерон бросил на Келбена многозначительный в своей твердости взгляд.

– Да, Келбен, я думаю, что самое время привести наших дам. И проверить… как они себя чувствуют.

Келбен посмотрел на него, как на врага, и скорбно вздохнул, собираясь выбираться из-за стола.

– Ты отправляешь меня в логово демонов?

Пирджерон тяжело хлопнул его по плечу.

– Мужайся, друг.

После того, как Келбен отправился в башню, они коротали время за разговором, в процессе которого Касавиру под бурные комментарии Элоизы пришлось поведать всю унизительную историю, которая, в конечном счете, свела присутствующих за этим столом.

И он, и Фил благопристойно умолчали о появлении Аланны в борделе.

На площади сверкнула вспышка, и из-за столика они имели удовольствие наблюдать появившегося из нее Келбена, а вместе с ним – двух сердитых женщин, в одной из которых Касавир безошибочно узнал Аланну. Вторая, в лиловом платье, с серебряными волосами, была вне сомнения Лейрел Сильверхэнд. Вид у обоих женщин был глубоко понурый и одновременно раздраженный, словно их выгнали из ателье.

Аланна пошатнулась на каблучках и ткнула пальцем в Келбена.

– Я не оставлю этого так! Я это… я это компенсирую! Ой! – Аланна широко округлила зеленые глаза, вытаращившись на него, и тут же засеменила на веранду.

Касавир даже не знал, выглядит она обрадованной или испуганной, но перестал вдумываться в детали слишком быстро.

– Аланна! – он поймал ее в объятия так, что оторвал от земли под возмущенный писк, и зажмурился, зарываясь лицом в пушистые золотые локоны, еще более растрепанные, чем обычно. – Куда ты провалилась? Я весь город обыскал!

Если бы не ты, я бы не провалилась! – возмутилась Аланна, невозмутимо болтая мысками туфель в паре сантиметров от земли, так и повиснув в его объятиях. – Никуда! Но я устала, и поняла, что хочу вернуться, вот! И я бы и так вернулась!

В другой раз он был бы рад высказать все, что об этом думает, и объяснить, почему Аланна поступила чудовищно глупо, и что он волновался, как дурак, когда она пропала на целый день неизвестно куда, но не смог.

Правда, Касавир все равно так и не отпускал ее – стоял, обхватив за плечи, и перебирал пальцами густые золотистые кудри, поглаживая узкую талию жены и чувствуя, как поднимается и опускается ее бок под платьем: