«О чем я думала?! О чем я думала?!»

– Можно подумать, у меня было много времени все взвесить и обдумать! Эта штука швыряла меня туда и обратно! – Аланна без особенного стеснения целиком проглотила крошечную тарталетку с малиной и запила ее вином.

Лейрел вздохнула уже в который раз и подсластила ситуацию воздушным миндальным печеньем с лимонным кремом.

«Ох, какой ужас иногда эти люди, которые ничего не понимают в зачаровании».

– Дорогая моя, я же не буквально! – Лейрел качнула бокалом, едва не расплескав розе. – Ты помнишь фразы, которые говорила или думала перед тем, как он работал?

Аланна застыла на половине надкусывания шоколадного трюфеля с апельсином. Вопрос застал ее врасплох.

«Ой, мамочки».

Ей пришлось напрячь всю свою память, изрядно подпорченную зыбкими волнами конфетно-алкогольного забытья. Рассказывать и вспоминать пришлось долго, непоследовательно, и то и дело подбирая слова получше, из-за чего Аланна по три раза описывала одно и то же, и ей показалось, что она даже не смогла довести свое повествование до конца, когда выражение лица Лейрел из сочувственного превратилась в заинтересованное, затем – в хитрое, и, наконец, волшебница звонко расхохоталась и хлопнула в ладоши.

– Ох, боги! Знала бы я, что у меня получится, добавила бы стабильности, сделала бы специально и пустила на продажу!

Лейрел подскочила и принялась энергично жестикулировать, расхаживая по гардеробной туда-сюда. Глаза волшебницы искрились от вдохновения, а жесты становились все шире.

– Я даже знаю, как я его назову! Амулет сердитой жены! Стоп, нет, это как-то по-мещански! Амулет яростной дамы! Точно!

Аланна наблюдала за ней с полным недоумением, округлив розовые губы, словно кукла, и хлопала огромными подкрашенными ресницами. И тут же встряхнулась, словно только что проснувшаяся кошка.

– Погоди! – в ее голоске проскользнула сорванно-отчаянная нотка. – Ты о чем?!

– Ты не представляешь, что я только что придумала на основе твоего амулета! – Лейрел остановилась напротив тройного зеркала, и отражения от ламп за ее спиной пылали, словно ангельское сияние. – Это амулет, который будет работать исключительно на сердитых женщинах, которые только что поругались с собственными мужьями! Именно это у меня и получилось, и я попробую изучить формулу! – волшебница подпрыгнула и всплеснула руками. – Это же чудесно! Сколько семейных ссор можно предотвратить! Только представь себе, – лицо Лейрел приняло мечтательное выражение, а жесты приобрели грациозность и вольготность настоящей артистки, позабывшейся в грезах от шампанского. – Вот он что-то говорит тебе, вот ты готова запустить в него табуреткой и назвать бородатым ослом – а вместо этого думаешь о любимом курорте – и вот ты там! – Она щелкнула пальцами. – И он к тебе приехать не может! Зато ты гуляешь, грабишь магазины, купаешься, и возвращаешься, как только захочешь – довольная и в прекрасном настроении! Он рад твоему возвращению, ты рада, что не убила его, и вот – вы остыли, воссоединились, и все прекрасно! Только подумай, как это может облегчить жизнь! Ну? Что ты об этом думаешь?

Аланна ошарашенно посмотрела на Лейрел и тихонечко, с поистине дамским изяществом, икнула, отчего ее золотые кудряшки слегка подпрыгнули.

И прикрыла аккуратной ладошкой рот.

Они шли по улицам Уотердипа, которые уже накрыли вечерние сумерки. Шли молча и угрюмо.

Ричи отправился домой. Касавир молчал, продолжая тяжело обдумывать появление Фила, исчезновение Аланны и две – чтоб все провалилось, целых две! – встречи Фила и Аланны в этом проклятом городе.

Фил молчал, дуясь, но не выдержал первым:

– Да что ты из-за нее так переживаешь?! Не вернется как будто!

Его слова вызвали подлинный эффект разорвавшегося огненного шара. Потому что Касавир перевел дыхание, резко встряхнул головой, замер на месте, и раздраженно взмахнул руками, глядя другу в глаза:

– Фил, блядь, – голос звучал хрипловато и зло. – Ты хоть думаешь, о чем говоришь? Она одна, в чужом городе, ушла черт знает куда, с деньгами, без оружия – ты хоть понимаешь, сколько тут воров и преступников?! А?!

Повисло молчание. Где-то в ближайших кустах плюмерии исключительно громко затрещали цикады, логически завершая отповедь Касавира лучшему другу.

Фил только поморщился с досадой и показательно прочистил ухо мизинцем, всеми силами демонстрируя, что голос Касавира вышиб ему барабанные перепонки и вызвал почти смертельную контузию.

– Да ну нахер, – наконец, обиженно заключил латандерит, вздохнул, взъерошил волосы и продолжил куда более спокойным тоном. – Кас, женщина никогда не пропадает из магазинов насмерть. Наверняка в отеле тебя ждет и найдется в той же лавке, где была. А ты убежал ее искать и уже придумал хер знает что, – Фил помолчал мгновение и потер шею. Махнул рукой, понизив голос.– Как всегда, короче.

Они шли по узкому переулку, параллельному большой улице, то и дело сверкающей разноцветьем магических огней и стеклянных витрин.

Слова Фила если и умерили беспокойство, то ненамного. Разве что вернули достаточно самообладания и пристыдили.

«Зря орал. Он не знал, что Аланна сама по себе и не знает, как вернуться домой».

Касавир устало покачал головой, но заговорил уже на тон ниже.

– Фил, моя жена пропала на целый день. Я не знаю, где она и что с ней сейчас происходит.

Фил глубоко выдохнул, остановился, преградил путь, и припечатал его плечи медвежьим хлопком.

– Значит, так. Чувак, Аланна, конечно, всегда была с ебанцой, но ей хватит ума объяснить первому же патрулю, что она потерялась.

«Не уверен. Или я действительно так плохо о ней думаю?»

Касавир уже набрал воздуха, чтобы возразить, но Фил назидательно погрозил ему пальцем и продолжил свою речь на удивление проникновенным и спокойным тоном.

– И не перебивай меня. Вот что мы сделаем: тут рядом ближайший пост стражи и твоя гостиница. Мы туда заглянем. И в номер тоже. Если ее там нет – напишешь свою бумажку, что пропала жена. После этого мы пойдем в «Разрушенную башню» на соседней улице, возьмем по пиву, и ты наконец-то впервые пожрешь за этот ебаный день. И не делай такое лицо – я знаю, что ты сейчас внутри себя думаешь что-то вроде: «о Тир, как же я посмею сесть и жрать, когда Аланна хер знает где». Смеешь, ты сам знаешь, что когда есть возможность поесть – делай это. Ты не городской следопыт и нихера не знаешь Уотердип. Но в этом районе много магазинов – может, Аланна где-то рядом, и мы ее увидим. Или она заметит нас. Соглашаешься, зануда?

Нужно сказать, именно в такие моменты Касавир особенно отчетливо понимал, почему они с Филом дружат уже больше тридцати лет. Когда ситуация становилась действительно серьезной, внезапно разверзающиеся бездны здравомыслия Фила мгновенно напоминали ему, почему тот оставался паладином Латандера, а еще – что его друг все же не законченный раздолбай, а только прикидывается таковым, и он бы мог доверить ему даже собственную жизнь.

Возразить оказалось решительно нечего. Касавир тяжело вздохнул, и ему осталось только кивнуть:

– Ты прав. Пошли, так и сделаем.

Цветущий вид улиц, полных сладкого ночного воздуха, отчетливо контрастировал с его ужасными предчувствиями. У Келбена складывалось впечатление, что насколько свеж и ароматен вечер, настолько же пьянит он и его жену, и ее новую знакомую, практически буквально свалившуюся из ниоткуда.

И настолько объемный бардак они будут в состоянии учинить в его башне.

«Нет. Нашей башне. Или башне Лейрел?»

Он встряхнул головой, уже сам не зная, как себя поправить правильнее.

На шумной улице, где раскинулись кусты олеандров, а люди гуляли чинной толпой парочек и семей всех возрастов и образцов, Келбену было не слишком уютно – это провоцировало ворчание. Он даже не мог вспомнить, когда последний раз так праздно прогуливался по центральному пешеходному променаду, словно ему и заняться нечем! Еще и когда в башне осталась Лейрел!