– Эй, – вяло попыталась протестовать она.

– И после этого ты скажешь, что люди видят тебя лучше, чем ты есть? Все твои Хранители прекрасно знают о всех твоих минусах. И, – он усмехнулся. – Это им не мешает. Они знают, какая ты, и вопреки всему этому ты продолжаешь им нравиться. Ты можешь стараться казаться милее и невиннее, чем есть на самом деле, но это всегда заметно. И нравишься ты не за это, а за поступки, за недели, месяцы и годы, которые ты проводишь рядом с ними, за попытки безвозмездно помочь. Вот и все. Никаких больших-больших секретов, все просто и понятно.

Упрощая слова Реборна и выкидывая кучу оскорблений, Тсуна пришла к тому, что… она нравится людям не из-за прокачанного очарования и ауры ангелы?

– И никто не думает, что тебе есть замена, – сказал он. Тсуна вскинула подбородок и всмотрелась во всезнающее выражение лица Реборна, которое ее так часто бесило. – С момента появления этой «альтер-Тсуны», как ты ее называешь, ты постоянно выглядишь так, будто ждешь что кто-то скажет: «Тут две Тсуны, можно выбрать любую и остаться с ней, ведь нет никакой разницы». Но это отнюдь не так. Разница есть. И даже не шути, что она выглядит брутальнее. Суть в том, что с ребятами была ты и знают они тебя. Одна внешность – это не все, что нужно людям.

Тсуна, поняв, что уже секунд десять не дышит, удивленно вдохнула. Она всегда задумывалась, как работают показатели симпатии и любви? Симпатия человека влияет на показатели? Или показатели определяют степень любви? Что причина, а что следствие? Но если верить словам и рассуждениям Реборна, то показатели лишь пытаются оценить чувства и выразить их в цифрах? И пусть Тсуна выбирает правильные реплики, прокачивает ауры, никто ее не будет любить по прихоти Системы? Только время, проведенное вместе, решает?

– Спасибо, Реборн, – почти физически ощущая, как последний узелок сомнений в ней развязывается, произнесла Тсуна с нежной улыбкой.

Реборн сдержанно кивнул и отвернулся, не желая, чтобы по его глазам ученица поняла, что он говорил не только от лица ее друзей, которые несомненно сказали бы то же самое, но и от себя. Он выразил свои настоящие мысли. От Леона, сидящего на подушке и хитро смотрящего на владельца, не укрылся мягкий взгляд Реборна. Хамелеон удовлетворенно кивнул маленькой головкой и на радостях начал переливаться разными цветами. Киллер лишь закатил глаза на это ребячество.

Тсуна легла в постель и повернулась на бок, сразу натыкаясь на любопытный детский взгляд. Ах, точно, Ламбо.

– Я тоже люблю сестренку, даже несмотря на то, что ты не всегда делишься конфетами, – вряд ли он понял хоть половину из услышанного, но его попытка поддержать Тсуну не могла не растрогать.

– И я тебя люблю, несмотря на то, что иногда ты ужасно капризный.

– Ламбо-сан не капризный, – надувшись, сказал мальчик и лег к ней.

Тсуна с тихим смехом обняла его и закрыла глаза. Когда-нибудь придет время быть до конца откровенной, и она обязательно расскажет про Систему, а сейчас… Сейчас ей хочется только спать.

***

Продрав глаза, Тсуна потянулась. Нащупала отсутствие Ламбо по соседству она сразу же и повернулась на другой бок. Фигура за столом могла бы напугать, если бы девушка мгновенно не разглядела, кто там сидел. Далось это не так легко из-за полумрака в комнате.

Тсуна испугалась, что проспала до самой ночи, но быстрое постукивание капель за окном дало понять, какая погода на улице. Начался ливень, тучи все-таки закрыли небо Намимори, не позволяя солнцу заглянуть в дом Савад.

– Мне пора начинать волноваться за твое хобби сидеть рядом со спящими людьми? – она села на постели и с добродушной усмешкой взглянула на гостя. – Странные фетиши.

– Зверек, следи за речью.

– Тебя так смутило последнее слово, хахах?

Кёя раздраженно скрестил руки на груди, но на лице его негативные эмоции не проявились. Или это она в таком плохом освещении плохо рассмотрела?

– Ну правда, ты чего тут?

Поднявшись и немного размявшись, она так и не услышала ответа. Что ж, это Кёя, говорить он не очень любит. Решив пойти принять душ, Тсуна сделала шаг. И вот тогда парень все же произнес:

– Подумал, что ты исчезнешь, если рядом никого не будет.

Ох, ну конечно ему позвонили и все рассказали.

Логика Кёи была странной, будто бы, если на нее будут смотреть, то она точно не растворится. Но в их-то дикой ситуации, когда не знаешь, что грядет, можно было принять такой вывод. И если Кёе это помогает не думать о плохом, то Тсуна и не против… Хм, а не по такой же ли причине Реборн делал вид, что тоже ложится спать? Он не хотел оставлять ее без присмотра? Наверное, было бы жутко, оставляешь человека ненадолго одного, а потом возвращаешься и… никого. Пусто.

Реборна в комнате не наблюдалось, ушел, когда его сменили на посту? Хех.

– Я пойду в душ, – Тсуна не сдержала разъезжающиеся уголки губ и позволила себе выдать одну из тех ужасных шуток, которые упоминал репетитор. – Туда-то ты со мной не пойдешь? Или я исчезну без тебя?

– Зверек, – сколько предупреждения в этом тоне.

– Молчу!

Она освежилась после сна, переоделась и спустилась вниз. Разумеется, под присмотром Кёи. Или можно назвать это конвоем?

– Тсуна-чан! – Рёхей маленьким ураганчиком налетел на нее. Вначале его ладони легли на щеки девушки, потом провели по волосам, подержали за руки. Так он проверял, материальна ли Савада.

Тсуна захихикала. Она не была против, особенно когда Рёхей своей энергией метафорически освещал комнату. Даже в доме чувствовалось, что творится за окном, стало мрачнее, а Сасагава доказывал, что являлся Хранителем Солнца более чем обоснованно. С ним стало не так зябко.

– Если бы я знала, что вы соберетесь, я бы приготовила что-то на ужин. Ох, пойду что-нибудь быстрое сделаю, – Нана подорвалась с места.

– Нана-сан, не надо. Вы лучше экстремально отдохните!

– Ой, ну где я найду в Намимори место для экстремального отдыха? – женщина положила ладонь на щеку и натурально сыграла недоумение. Рёхей заулыбался от этой шутки.

– Вам действительно стоит отдохнуть, маман, – поддержал Реборн.

– Точно? – ей ответили кивками. – Тогда я пойду к себе, вы за детьми приглядите?

– Конечно, – сказал Такеши.

– Не будьте так уверены, что это просто. Ламбо поспал в обед всего полчаса, а энергии у него…

Ну, теперь Тсуна поняла, что Ламбо не особо хотел спать и согласился лишь ради ее компании. Хорошо, что из кровати он вылез, не наступив на нее. Хотя она могла и не почувствовать.

Тсуна плюхнулась на диван, стараясь сесть поближе к теплому боку Рёхея. Хром скромно присела рядом, оставляя Бьякурана ни с чем. Пытаться спихнуть кого-то он, к своей чести, не стал, занимая последнее место на диване. Пусть компания была и не полной, все-таки они без Шимон, но места в гостиной быстро закончились. Фуута уселся у подтянутых к груди ног Тсуны, без проблем помещаясь так на диване. Такеши сел на один подлокотник, Реборн на второй, а Хаято не был против и пола. Ламбо и И-Пин заняли кресло, Кёя же ушел на кухню. Ну, он хотя бы остался с ними в одном доме.

Разговор был ни о чем, поднимать тяжелую для всех тему никто не хотел. О чем говорить, не так и важно, главное, они собрались вместе. Или почти вместе… Тсуна не успела почувствовать, что кого-то не хватает, когда раздался дверной звонок, перекрывший звук голосов и стук дождя.

– Я открою! – резвость Хром не оставляла простора для размышлений о том, кто мог прийти в такую непогоду.

Тсуна тоже поднялась с места и направилась в коридор. Рокудо, поприветствовав Наги и не забыв разуться, быстро двинулся к Саваде.

– Хии?! – она никак не ожидала, что он подхватит ее под бедрами и приподнимет.

– Тсунаеши-чан, я безумно скучал.

Где-то позади фыркнул подпирающий стенку Хаято, который не был доволен фривольностью Мукуро, но ни он, ни кто-то другой ничего не сказал. Даже Кёя не стал выходить с кухни, чтобы начать драку. То, что Десятая переживала из-за отсутствия Хранителя Тумана, знали все.