– Хорошо вам отдохнуть, – Тсуна улыбается друзьям.

– Я буду экстремально спать!

– Это как, семпай? – со смехом переспрашивает Такеши.

– Вы раздражаете своей тупостью, – Хаято не был бы Хаято, если бы не нагрубил.

– Спокойной ночи, босс, – тихо желает ей Хром. Тсуна решает не поправлять, что сейчас все-то послеобеденное время, иллюзионистка и так быстро понимает, сильно покраснев и забежав в свою комнату.

Ее примеру следуют остальные, а вот Тсуна замирает перед своей дверью. Сонливость ушла, голову заполнили самые различные мысли, и девушка решила прогуляться по особняку, а если точнее, то по их этажу, построенному по круговому принципу.

Она сдержанно улыбалась встреченным домработникам, поясняя, что решила осмотреть дом и нареканий с комнатой нет. Это… напрягало. Хааа, а ведь она не имела ничего против внимания. Тсуне нравилась ее своеобразная известность в школе, ну то есть кто-то считал ее странной, кто-то пугающей из-за связи с ДК, но все это было несерьезно, учителя и школьники видели ее настоящую, шутящую тупые шутки и падающую на любой ровной поверхности. А здесь все иначе…

– Ты и тут есть, хах? – Савада смотрит на портрет Джотто. Мда, его доброе выражение лица пирожочка ей нравилось больше, чем вот этого вот крутого и холодного босса, будто какой-то айдол нарисован. – И нужны вот везде эти портреты? И где другие боссы? Как неуважительно.

Девушка усмехается своим мыслям.

Другие боссы, да? Люди, вошедшие в историю, не все хорошей политикой, но важные решения принимались каждым и влияли на Вонголу. Станет ли она такой же? Будет ли полезной? Саваде вдруг вспоминается Восьмая – единственная донна семьи, сравнений с ней не избежать, а сделала Даниэла немало, запомнившись тем, что положила начало изменению курса Вонголы, который продолжил ее сын, Тимотео.

А она, Тсуна, сможет сделать что-то хорошее?

– Не дум…

– Зверек?

– Не спится, Кёя? – она поворачивает голову вбок, натягивая маску на лицо, вот только парень наблюдал за Савадой определенное время и видел ее мрачную неприятную задумчивость.

– Хм.

Да, вряд ли Хибари бы смог спокойно спать в неизвестном месте, где повсюду мафия.

– Что не так?

Кёя не спрашивал, было ли что-то не так, он почти констатировал, что у Тсуны что-то произошло, испортив ей настроение.

– А? Все в порядке, – она моментально отмахивается от вопроса.

Кёя хмурится, прикрывает глаза и вздыхает. Тсуна замечает его резкое движение, но не успевает как-то среагировать. Парень, склонившись над Савадой, ставит правую руку рядом с ее головой, перекрывая пути отступления и прижимая девушку к стене.

Тсуна широко распахнутыми глазами смотрит на друга.

– Кёя, слушай, – теперь-то она выглядит строго, без шутливых искр в глазах и голосе.

– Мм?

– У тебя… странная тяга к кабэ-донам, не так ли? Ты не в первый раз так делаешь, – Тсуна озорно подмигивает, разрушая иллюзию серьезности. – И это на глазах моего прадеда! Джотто смотрит на нас осуждающе.

Уголок губ Хибари дергается, и парень отодвигается, тем самым выпуская Тсуну.

– Ладно, я спать, – Савада показательно зевает и потягивается.

– Можешь ерничать и отшучиваться, но на мой вопрос ты так и не ответила.

– Какой интерес ко мне и моей жизни, хех, переживаешь? – она пытается сыграть на нелюбви друга к признанию своей не бесчувственности, чтобы избежать разговора.

– А если так?

Тсуна, наполовину совершившая побег, растерянно оборачивается и выдает глубокомысленное «ох».

– Так что рассказывай, – он звучит почти сухо и незаинтересованно… почти, ведь заботливость скрыть полностью не получается. И почему все такие милые?

Девушка оглядывается по сторонам, она не уверена, что здесь нет лишних ушей или прослушек, в целях безопасности, конечно. Она ерошит волосы, оставляя руку на макушке и обдумывая, что сказать.

С чего она так расстроилась? Когда? Во время разговора с Девятым? Нет, там ничего такого ужасного и не произошло, все даже логично, пусть Тсуна немного испугалась за Энму. После разговора с Наной? Ну, это было болезненно, но она сама начала. Ночью, когда она не могла уснуть и решила провести время за играми? Вот это уже похоже на правду, в последний день перед вылетом Тсуна не могла отделаться от своих переживаний. Или все началось после встречи с Джиг, которая дала понять, как обстоят дела?

– Буду ли я хорошим боссом? – спрашивает Савада, устав от нескончаемого потока собственных мыслей.

Хибари аж замер, не веря услышанному.

– И этим вопросом ты задаешься сейчас, когда поздно? – в его голосе слышится сарказм, который парень посчитал немного не подходящим ситуации. – Ты передумала?

– Нет, я не собираюсь говорить, что напугана или что не хочу. Выбор сделали за меня, но я его приняла, так что, хаха, глупо было бы бежать отсюда, – она задирает голову, смотря на свет люстры, и щурясь от неприятного ощущения в глазах. – Я не о том. Я имею в виду… не запомнюсь ли я как босс, который не сделал ничего? Воспримут ли меня серьезно члены семьи? Смогу я как-то помочь… – она словно невеста, которая волнуется перед свадьбой и которая раньше не переживала, что ее решение может быть огромной ошибкой. Забавно и так глупо.

– Вао, глупость какая, – Кёя с ней, судя по всему, согласен. – Ты не тот человек, который способен на такую осмысленность.

– Эм? Обидно, знаешь ли.

– Обычно ты бы не стала думать о таком и просто шла вперед, сея хаос, – Кёя, говоря это, выглядит до странного уверенно и умиротворенно. Тсуна и поспорить не может, вроде все верно друг сказал, но… ого, это неожиданно. – Зверек – это зверек.

– Глубокомысленно.

– Не перебивай, а то забью до смерти, – и почему в эту угрозу не верится? – Ты не должна равняться на боссов прошлого и стараться быть тем, кем не являешься. Будь собой.

Мысль настолько простая и даже, наверное, избитая постоянным ее повторением в фильмах, но для Тсуны это прозвучало как открытие. В последние дни она только и думала, как опозорится и что ей нужно отбросить шутки в сторону, но это ведь будет совсем не Савада Тсунаеши. Разве она недавно не решила, что хочет удивить своей безбашенностью весь мир мафии, лишь притворяясь адекватной первое время? Так почему она забыла про первую часть и стала думать только о том, что должна производить впечатление нормальной и достойной?

Тсуна начинает громко хохотать, вскоре схватившись за живот от слабой боли, вызванной непрекращающимся смехом.

– То есть мне стоит войти в историю Вонголы, как самая странная донна? Босс-стендапер?

– Это не то, что я сказал, но вполне тебе подходит.

– Аахаха, реально? Спасибо, – Тсуна потихоньку успокаивалась. – Спасибо, Кёя. Правда, спасибо.

Девушка двумя руками мягко взяла Хибари за кисть и, подняв лицо, солнечно улыбнулась. Она глупо раскачивала руку друга из стороны в сторону, напоминая беззаботного ребенка.

– Тц, глупый зверек, – не будь Кёя довольно стойким человеком, точно не смог бы сдержать легкого смущения.

– Хехе.

– Иди спать, – высвободив свою руку, он взъерошил ладонью челку Тсуны под чужое хихиканье.

Неожиданно Тсуна заметила чью-то фигуру, скрывающуюся за углом. Таки да, она была права, уединенно тут не выйдет поговорить. Хибари, тоже только почуявший чужое присутствие, не был доволен собой и своей невнимательностью, поэтому он потянул Саваду прочь из этого коридора, направляясь к их комнатам.

Такая мелочь не испортила Тсуне настроение, девушка все еще чувствовала легкость на душе.

– И ты тоже отдохни, Кёя.

– Хм, – Тсуна насуплено посмотрела на не соглашающегося с ней друга. – Я подумаю.

– Уж будь хорошим мальчиком.

– Зверек… – продолжение угрожающей фразы она не услышала, юркнув в свою спальню.

Плюхнувшись на кровать лицом вниз, Тсуна зажмурилась и заулыбалась. Так, в итоге, и заснув.

Вечером, чувствуя, что переспала свою норму, она наконец додумалась принять душ и переодеться, только после этого спускаясь вниз. Тсуна, залипнув на узоре на стенах, проморгала первую ступеньку и отправилась в полет. Нет, когда она говорила, что согласна падать с этих чудесно выглядящих лестниц, то больше пошутила, чем была серьезна. Однако, у мира на везение Савады свои коварные планы.