Ощущение чужого взгляда заставляет резко прибавить в скорости и уже от распахнутой двери вглядеться в пустоту. Ничего и никого. Он переступает порог. Морозный воздух врывается в лёгкие, но напряжение не отпускает ещё долго: пока бежит до машины, пока пытается воткнуть ключ в замок зажигания, пока не вылетает на хайвэй. Бензина хватит, чтобы выскочить за границы округа, а там он поймает попутку и сбежит в Нью-Йорк.

Нога – снова предательски чужая – срывается с педали газа и ударяет в тормоз. Агент прикладывается лицом о руль. Визжат шины. Так не хочется открывать глаза. Под носом тепло. Стилински дёргает ручник, откидывается на сидение и бросает взгляд в зеркало заднего вида. Позади машины – два пылающих уголька. Две гипнотизирующие алые радужки, заставляющие резко развернуться и всмотреться в абсолютно пустую дорогу.

– Нет там ничего, – фраза выходит хриплая, колючая, совсем не успокаивает. Зато в бардачке обнаруживаются сигареты. Стилински наконец обращает внимание на руки. Правое запястье почему-то пострадало сильнее левого, и выглядит он как заправский суицидник. Заправский неудавшийся суицидник, конечно. Грязный как чёрт, с разбитым носом и в собственной крови. Просто шикарный вид.

В больнице почему-то обнаруживается странный переполох. Стайлз отбрасывает идею проскользнуть в какой-нибудь туалет и привести себя немного в порядок. Сам не понимает, как переходит на бег, как взлетает по лестнице и как врывается в палату, где ещё несколько часов назад оставил раздражающего подростка вместе с дядей, находящемся в коме. Он в кого-то врезается, отталкивает, пытается спихнуть руки с предплечья, наконец пробивается к абсолютно пустой постели. Как ведро ледяной воды на голову. От людей отделяется кто-то, выводит сначала в коридор, а потом на лестницу. Говорит что-то: белый шум, перемешивающийся с белыми больничными стенами. Не так всё просто в Бикон Хиллз. Затянула тройная спираль. Спине холодно. Чьи-то руки придерживают у стены. И глаза напротив зелёные. Как у Дерека. Дерек. Точно. Мать твою. Паника отступает. Материализуется бледный Пэрриш.

– Стайлз…

– Где Дерек? И где Питер Хейл? – Стилински колеблется. С одной стороны, конечно, вообще не хочется искать подростка. Волчонок справится. У него когти, клыки и взрывной характер. С другой – это его, Стайлза, ответственность. Он никогда себе не простит, если с парнем что-то случится.

– Ты весь в крови, Стайлз, что случилось? – упрямости у помощника шерифа целый вагон. Но у агента нет времени, чтобы объяснять. Джордан так и не отстраняется, словно боится, что федерал свалится до кучи с лестницы. – Давай найдём кого-нибудь, приведем тебя в…

– Пошёл в жопу, Джордан, со своим порядком. Где Питер Хейл и куда делся Дерек?

Мужчина поджимает губы и отступает на шаг. Сыну шерифа Бикон Хиллз почти совестно, но извиняться некогда. Спустя несколько долгих секунд Пэрриш всё-таки рассказывает, что около палаты появилась юная особа, которая поинтересовалась состоянием Хейла. Видимо, Дерек услышал знакомый голос и выглянул в коридор. Спустя четверть часа оба посетителя покинули палату, о чём-то споря. Ещё через час они вернулись, и сердобольный помощник разрешил побеспокоить находящегося в медикаментозной коме мужчину ещё раз.

– А потом случилась дичь, – подытоживает собеседник. Снова хочется нервно смеяться. Расскажи сейчас Мечислав про охотников, оборотней и альфу, чья дичь звучала бы круче? – Ты мне не поверишь.

– Поверю, – чиркает спичка. Джордан опасливо возводит глаза к неработающему датчику дыма, а Стилински затягивается, стараясь уложить новые факты в голове. – Ты рассказывай.

– Меня должны были подменить. На этаже я один дежурил, здесь занята только эта палата. По рации передали, что нужно подождать ещё около часа, и я ушёл за кофе… – Стайлз сосредоточенно курит, примерно представляя, что случилось дальше, но не перебивает. Хотя на его взгляд пауза выходит слишком затянутой. Драгоценные секунды исчезают одна за другой. – Когда я вернулся, там никого не было. Ни девушки, ни Дерека, ни их родственника. Только зелёная слизь на простынях.

– А потом сюда подтянулся весь участок, и вы ищете живой труп средней прожарки, – окурок умирает под подошвой. – Я понял. Спасибо, дружище.

Стилински хлопает помощника по плечу, оставив его стоять на лестничном пролёте как соляной столб, а сам бросается вниз. В баке всё ещё достаточно бензина, чтобы покинуть округ, а, значит, хватит и на то, чтобы найти Дерека Хейла.

========== Часть 1. Глава 11. ==========

Гудки бесконечные. Стайлз набирает снова и снова. Телефону осталось всего пара минут такого тягучего ожидания, но почему-то агент не чувствует по этому поводу ничего. Тревога и страх уже заполнили его, вытеснив все другие чувства без остатка, сосредоточились на двух человеческих существах, для большего места нет. Он звонит в третий или тринадцатый раз?.. Неважно. Сотовый улетает на пассажирское. В городе ничего не происходит. Ни один из жителей спокойного и размеренного Бикон Хиллз не в курсе, что прирождённый высший хищник бродит в тени домов и всё высматривает очередную жертву. Сменившийся наконец Джордан даже и не представляет, что исчезнувший с больничной койки Питер Хейл спустя несколько часов скорее всего объединится с племянником и племянницей и направится устраивать личную вендетту. Ардженты даже представить себе не могут, по каким кусочкам им придётся собирать Кейт, чтобы похоронить не пустой гроб.

Стайлз бросает машину на том же месте, что и в первый день своего несанкционированного расследования. Если и есть в Бикон Хиллз место, где Хейлы могут собраться, чтобы обсудить неминуемый акт возмездия – это точно развалины их дома. Место, где дотла сгорела вся их жизнь. Ему кажется это несколько мазохистичной потребностью, но рационально он вполне её понимает. Холодно. Даже пистолет, небрежно засунутый за пояс брюк кажется коварной ледяной глыбой. Рубашка не греет, а пальто осталось в подарок альфе. Да и чёрт с ним.

Дерек обнаруживается на первой ступени лестницы, взъерошенный и весь какой-то потерянный. Стилински подходит ближе, дом стонет и скрипит досками пола в ответ на каждый его шаг, присаживается перед Хейлом и заглядывает в его ничего не выражающее лицо. Вздрагивает, наткнувшись на острые голубые льдинки. Агент медленно, словно контуженный, скользит взглядом по лицу, какое-то время рассматривает бессильно опущенные руки мальчишки. Тёмные когти, не такие, правда, длинные, как у чудовищного альфы в воображении Стайлза, но тоже внушительные.

– Она мертва, Стайлз. Это моя вина, – федерал устраивается на ступени рядом. Чиркает спичкой и вскоре затягивается. Дерек не реагирует на раздражитель, не двигается и не торопится продолжать. Стилински успевает докурить, затушить, положить окурок слева от себя. – Мы с Лорой… – голос дрожит. Падает вниз, становится шёпотом. Слова рождаются с огромным, просто титаническим трудом. Нечеловеческим. – Она пришла сегодня… И сказала, что знает средство… Мы всё сделали. Вывели его, я пошёл поймать такси, а их уже… их не было. Я взял след… А потом она умерла. А его я не нашёл. Не смог найти. Сидел посреди леса несколько часов. Меня как будто на куски разорвали. Словно содрали кожу. Я снова потерял кого-то… Меня не было…

Стилински ничего не говорит. Не рассказывает про Кейт, склад, альфу, желание уехать как можно дальше и причину остаться. Цепляется за толстовку Дерека, притягивает к себе, заставив притереться максимально близко и пальцами толкает его в висок, уронив чужую голову себе на плечо. Подросток не сопротивляется. Надолго, правда, его покорности не хватает. Он словно возвращается в реальный мир, отстраняется и с нарастающим беспокойством разглядывает агента.

– Больно?

Какой странный вопрос. Не вопрос – заноза. Вытащить нечем, нарывает и ноет. Наверное, больно. Не так уж это сейчас важно. Да и вообще неважно. Работа, прогрессирующий алкоголизм и маячащий на горизонте рак лёгких тоже ни черта не важны. Стилински вдруг стал мыслить совершенно другими категориями.