– Почему?
– Не хочешь поговорить о вчерашнем? – он остановился прямо за мной, так что спиной я могла практически ощущать вибрацию от его голоса.
– Нет, – твёрдо говорю я, хотя совсем не чувствую той уверенности, которую пытаюсь показать, – Только если ты не собираешься извиниться.
– Именно это я и собираюсь сделать.
Внутри всё замерло, но я продолжала “держать лицо”, внешне оставаясь спокойной.
– Вперёд. Не смею тебя ограничивать.
– Подожди. Дай настроиться. Не люблю извиняться, – проговорил он, всё так же оставаясь за моей спиной, как будто не решаясь заглянуть мне в глаза.
– Ну так не извиняйся, мне-то что?
– Ты ведёшь себя как ребёнок! – зло прошипел он, но взял себя в руки и продолжил, – Я выпил много Глифта в тот вечер. Это была просто шалость.
– Ты издеваешься? – я даже повернулась к нему, окидывая взглядом непроницаемое выражение лица, – По-твоему, это оправдание? Ты подавил мою волю! Заставил меня делать то, на что я сама никогда бы не решилась! А говорил, что не насильник! – уже практически кричала я.
Алые глаза вспыхнули, а лицо практически вплотную придвинулось к моему.
– Так нравится искать для себя оправдания? Понимаю, – издевательски протянул он, – Намного проще списать всё на злого демона, чем признаться в собственных желаниях. Но, видишь ли, Непризнанная, я могу усиливать или ослаблять уже существующие желания и эмоции, а не создавать их. У меня бы ничего не получилось, если бы ты меня не хотела. Но вместо того, чтобы принять это, ты сейчас строишь из себя ангельскую невинность. Признай, ты ведь даже рада, что можно списать свой неожиданный порыв на чьи-то козни, ведь тогда можно и дальше тешить себя мыслью о собственной непогрешимости.
Снова его слова бьют пощёчиной наотмашь. Но сдаваться я не собираюсь.
– Это ты сейчас извиняешься или оскорбляешь меня? Хочешь сказать, что ты поступил правильно?
– Нет, – нахмурившись ответил демон, но продолжать явно не собирался. Молчание затягивалось.
– Ладно. Это всё не важно! Ты так не ответил – почему моя мать не поможет?
Вздохнув, Люцифер опустился на стул напротив меня.
– Потому что она ангел, Вики.
– И что? Почему ты думаешь, что она не сможет снять с нас эти… чары?
– Потому что дело исключительно в нас с тобой, и никто посторонний сделать этого не сможет.
– Как ты можешь быть так уверен?
– Просто знаю. А ещё хочу напомнить, что до окончания восстания тебя опасно оставлять одну.
– Даже с Серафимом?
– Особенно с Серафимом, – в голосе Люцифера послушались рычащие нотки, – Как ты не поймёшь, она не та, кого рисовало твоё воображение. Ребекка приняла порошок забвения. Ты для неё чужой человек. И она без раздумий и сожалений отдаст тебя Сатане!
– Я не понимаю…
Действительно не понимала. Ладно, допустим мать и правда меня не помнит и не пожалеет, хотя сердце сжималось от таких перспектив, не желая верить. Но даже если так, почему она вдруг должна сдавать меня правителю Ада, помогая ему?
– Что здесь может быть непонятного? Она ангел, а значит не на нашей стороне.
– Вы ведь боретесь с Сатаной, а не с Небесами!
– Постарайся включить мозги и подумать, Вики. Ты застала только одно собрание, но вспомни, сколько на нем было ангелов?
– Около пяти, – растерянно проговорила я, не понимая к чему он клонит.
– Отлично. А сколько из них закончили школу? Ни одного. Ни одного, Вики! А ведь мне катастрофически необходима поддержка Небес. Как ты думаешь, почему за мной пошли только юнцы, не окончившие образование? – не дав мне ответить, он продолжил свою сердитую отповедь, – Потому что ангелам свержение Сатаны не выгодно! Да они сами готовы костьми лечь, лишь бы сохранить существующий порядок вещей!
– Почему? – тихо выдохнула я.
Вглядевшись в моё лицо, Люцифер вздохнул, и продолжил уже более спокойно.
– Сейчас у них в руках сосредоточена вся власть. Сатана вообще ничем особо не занимается. Только иногда поднимается, чтобы напомнить о себе, но реальной власти у него нет. Впрочем, ему хватает тех развлечений, которые есть. Более того – он с удовольствием делает грязную работу, которую ему скидывают. Превратил свой дворец в тюрьму для бессмертных, сделал из Ада показательную страшилку для Непризнанных. Ты хоть представляешь, какой перекос образовался? Все Непризнанные, у которых есть хоть какие-то мозги или амбиции, становятся ангелами. К демонам присоединяются только откровенные отморозки. Как думаешь, почему? Помнишь, я рассказывал, что земная религия – это их глобальный проект? Ещё добавил, что он провальный. Так вот, это не совсем так. Конечно, из-за крестовых походов и прочей херни погибли миллионы людей, но главного ангелы добились – назначили демонов на роль врагов человеческих. Твоему миру известно такое понятие, как информационная война? Так вот, они её выиграли! Все разговоры о Равновесии – чушь! Серафимы ценят только власть и не собираются упускать даже её крупицу!
Поднявшись, не в силах больше сдерживать эмоции в сидячем положении, он начал расхаживать по крошечной кухне.
– Почему мы теперь сами инициируем Непризнанных, а не ждём, когда их душа раскроется сама? Всё по той же причине – не дать времени задуматься, проанализировать ситуацию и раскрыть свои таланты. А при таких условиях выбор адекватных всегда будет в пользу ангелов. К нам сбрасывают только отбросы, от которых я порядком устал.
– Вы могли бы сами быть немного повежливее с Непризнанными, может некоторые и захотели бы присоединиться к вам.
– Отношение демонов к Непризнанным вполне объяснимо – мы понимаем, что любой серокрылый станет либо откровенным отбросом общества с садистскими наклонностями, либо врагом.
Помолчав какое-то время, он добавил:
– Теперь понимаешь, почему визит к твоей матери – провальная идея? Она не поможет, Вики. Если она узнает о восстании, то сделает всё, чтобы ему помешать. И тебя она не пожалеет.
Поставив чашку на стол с глухим звуком, я поднялась и направилась обратно в спальню, не в силах больше этого выносить. Почему каждый день с этим демоном похож на огромную эмоциональную мясорубку?
Тяжело опустившись на кровать, я закрыла лицо руками. Мозг отказывался верить в то, что я сейчас услышала. Информация, представленная Люцифером, была логична донельзя. Многое встало на свои места. Но от неё на языке ощущался горький привкус пепла. Правду говорят, что розовые очки всегда бьются стёклами внутрь. Вспоминая свою радость после того, как я узнала, что моя мать тоже на Небесах, я только усмехнулась. А ведь ещё удивлялась, почему она так долго не даёт о себе знать? Почему не пытается встретиться и даже весточку не решается послать?* Придумывала ей оправдания. Грезила о том, что как только пройду распределение и увижусь с ней, мы снова станем семьёй. Ну не дура ли? А ведь мне предлагали порошок забвения! И рассказывали о том, как он действует. Что мне мешало хотя бы предположить, что Ребекка его приняла, а не выкинула в окно?
Не верить Люциферу я не могла. Теперь вся грубость демонов и улыбки ангелов воспринимались совершенно по-другому. За каждым одобрительным взглядом Лилу, Мисселины, даже Дино, за всеми красивыми словами я чувствовала лицемерие. Я понимала, что делить кого бы то ни было на группы – неправильно, но ничего не могла поделать. Умом понимала, что не все ангелы – жёсткие политики, которые не жалеют окружающих, преследуя свои цели. Но лучше от этого почему-то не становилось.
Мой мир только что в очередной раз перевернулся. Оказалось, что демоны преследуют весьма благородные цели, пытаясь спасти свой мир, а ангелов интересует только власть, и им плевать даже на хвалёное Равновесие. В голову закралась предательская мысль: а точно ли Люцифер не может врать? Но сразу была отброшена. Я же сама читала об этом. К тому же, если бы мог, не стал бы правдиво отвечать на другие мои вопросы, которые были для него менее удобны.
В душевных метаниях прошёл весь день. С Люцифером мы больше не разговаривали, а я старалась как можно реже выходить из спальни. Бестолково мучаясь размышлениями, я пыталась отвлечься, но ни тренировки, ни редкие книги, которые были в этом доме, не помогли. Когда за окном сгустилась тьма, я легла в кровать, уставившись в потолок. Демон всё так же не посягал на спальню, предпочитая проводить время отдельно от меня. Но если утром это немного расстраивало, то сейчас мне было так даже спокойнее.
